Избранница последнего из темных

К тому моменту, как я зашла в свою спальню, из окон больше так не светило. Должно быть, местное солнце начало садиться за горизонт. Странно, что так рано. Или я совсем запуталась в местных временных рамках.

На то, чтобы снять с себя безумно красивое бирюзовое платье, у меня ушло минут пятнадцать, не меньше. Пока я разбиралась со всеми многочисленными крючками и маленькими застежками, я радовалась, как ненормальная, тому, что не надела корсет. Иначе бы все было куда более плачевно.

Плюхнулась на огромную и до жути мягкую кровать, натянула по самый нос одеяло и, по привычке положив ладонь на низ живота, сразу же провалилась в сон.

Открыла глаза в предрассветных сумерках и даже не испугалась, когда увидела того самого мужчину в балахоне. Он стоял у высокого зеркала и держал в руках зеленую ткань, которой днем было накрыто это самое зеркало.

Наверное, я была слишком уставшей. Иначе как объяснить, что абсолютно спокойно отреагировала на очередное появление жуткого мужчины.

– Я просто очень долго путешествовал вдали от своего мира и еще не набрался сил. Должно быть, действительно выгляжу жутко, – его голос больше не звучал механически, он был тихим и хриплым, но как у обыкновенного мужчины, которого по-прежнему было тяжело разглядеть из-за широкого капюшона.

Я приоткрыла рот и тут же захлопнула, совершенно не понимая, что ему ответить и нужно ли, раз он так запросто читал мои мысли.

– Не нужно, – усмехнулся мужчина, это слышалось в его интонации, – я пришел проверить, как ты тут устроилась, а доступ оказался слишком легким. – Он тряхнул тканью, и та тут же оказалась на высоком зеркале. – Но это, опять же, мое упущение. Нельзя спать рядом с открытыми зеркалами, Арина, любой маг, даже со слабеньким даром, сможет так присвоить себе твою силу и поработить твое сознание.

– Откуда… – Я прижала одеяло сильнее к груди, потому что на меня накатила мощнейшая волна паники и удушающего страха.

– Ниоткуда. Мое упущение, – повторился странный мужчина, – но это все с легкостью поправимо. Береги себя, Арина, – произнес он тихо перед тем, как испариться в темной дымке.

– Стойте! А как же… Как же мой ребенок? – всхлипнула я и почувствовала, как слезы начали скатываться одна за другой.

– Нет, нет. Это вредно. Вредно. Мне нужно успокоиться, и нельзя паниковать, нельзя.