Украсть своё

Точнее любила до этого момента, потому что раньше он не казался мне настолько тесным, что двое людей не могут сидеть в нем, не соприкасаясь ногами. Но видимо от этой близости неловко мне одной, потому что Женя прекрасно себя чувствует, развалившись в соседнем кресле.

Помня о доверии ‘клиента’ отобрать лучшие фото самой, так и делаю, не вступая лишний раз с ним в коммуникацию, и приступаю к ретуши. У Клыкова же задачи молчать, видимо, нет, поэтому спустя три обработанные фотографии он говорит:

– Ты не только фоткаешь классно, но еще и из этих же фоток потом делаешь магию.

И меня от этого “красивее” пронзает маленьким уколом ревности. Оля действительно красотка.

– Спасибо за комплимент, но я не люблю разговоры во время работы.

– Я тоже. Но вне работы ты разговаривать со мной отказываешься.

– Да, ты прав. Возможно дело не в работе, а в человеке.

– Возможно дело в том, что ты не позволяешь себе того, чего тебе хочется.

– И чего же мне хочется по-твоему? – не выдерживаю и смотрю прямо в его наглючие глаза.

– И без меня прекрасно знаешь, – усмехается Женя.

Тепло приливает к щекам, и я понимаю, что прямо в этот момент краснею, выдавая себя с головой… Ведь утром я действительно хотела его. Хвала овуляции, блин!

– Ты слишком самоуверен! – отворачиваюсь я, продолжая гореть, но краешком глаз успеваю заметить взметнувшиеся в удивлении брови, а следом:

– Я не себя имел ввиду, Маш, но видимо ты действительно сама прекрасно себя знаешь.

Бросаю очередной злой взгляд, но молчу, потому что если скажу ещё что-то, то рискую выдать себя еще больше. Хотя куда уже больше.

Пытаюсь сосредоточиться на экране, на ползунках цветокоррекции, на деталях, которые нужно подправить, но как бы не старалась, все равно чувствую Женю. Все же он слишком близко. При желании я даже могу услышать, как он дышит. Боже, он ведь выдыхает воздух, который смешиваясь с остальным воздухом вдыхаю я.

В этот самый момент по нелепой случайности встает и Женя. И если, когда мы сидели, между нашими телами еще было какое-то расстояние и лишь наши ноги были рядом, то теперь и мы сами оказываемся почти прижаты друг к другу.