Арчер будет молчать

Посадив Фиби в корзинку, я села на велосипед и медленно поехала в сторону Бриар Роад, думая по пути о том, что Анна рассказала мне про братьев Хейл и про Арчера Хейла. Казалось, никто не знал точно, что же случилось с Арчером – или они просто забыли подробности? Я-то знала, что такое потерять обоих родителей, пусть даже и не одновременно. Как можно даже пытаться как-то справиться с таким? Позволяет ли разум пережить одну потерю за другой, не сходишь ли ты с ума от горя, если столько сразу обрушивается на твое сердце? В какие-то дни мне казалось, что я с трудом справляюсь со своими чувствами в данный момент.

Наверное, все мы ведем себя по-разному – и боль, и исцеление от нее так же индивидуальны, как и люди, которые их испытывают.

От своих мыслей я очнулась, увидев то, что, наверное, и было участком Арчера Хейла. Там был высокий забор, из-за которого виднелись верхушки деревьев, таких высоких и густых, что было невозможно разглядеть ничего на той стороне. Я вытянула шею, пытаясь понять, где кончается забор, но с дороги было трудно сказать, и со всех сторон рос лес.

Я снова посмотрела на забор и увидела калитку, но она была заперта.

Не знаю, зачем я остановилась, но я сделала это и стояла там, слушая жужжание комаров. Через несколько минут Фиби тихо гавкнула, и я снова поехала по дороге в сторону пляжа, как говорила Анна.

Я провела у озера несколько часов, загорала и плавала. Фиби лежала на моем полотенце в тени и крепко спала. Был жаркий августовский день, но с озера дул ветерок, и в тени деревьев было хорошо.

На пляже было еще несколько человек, но вообще он был почти безлюден. Я подумала, что тут, наверное, отдыхают только местные жители. Я легла на полотенце на спину и стала смотреть на качающиеся деревья и голубое небо. Через несколько минут я закрыла глаза, думая только отдохнуть, но вместо этого крепко заснула.

Мне приснился папа. Но в этот раз он не погиб, он успел вбежать в кухню как раз вовремя, чтобы заметить, как тот человек выбежал в заднюю дверь.

– Ты жив! – сказала я, подымаясь с пола, где меня бросил тот.

Он кивнул с доброй улыбкой.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Да, – сказал он, и я вздрогнула, потому что папа никогда не разговаривал, а только показывал жестами.

– Ты говоришь, – прошептала я.

– Да, – снова сказал он, тихо смеясь. – Конечно. – Но тут я заметила, что его губы не шевелились.

– Папа, я хочу, чтобы ты вернулся, – сказала я и заплакала. – Я так по тебе скучаю.