Передружба. Недоотношения

– Оксан, ты точно выдержишь? – с искренней заботой интересуюсь я. – Мы могли бы…

– Да брось! Мы же не одни. Есть за кого прятаться, – перебивает она.

На экране медленно появляются кроваво-красные буквы на черном фоне, из колонок звучит угнетающая мелодия, и начинается фильм. Картина оказывается действительно жуткой, но благодаря комментариям Кота и Вадика мы больше смеемся, чем трясемся от страха. Окси, как и полагается леди, пищит каждый раз, увидев труп, а Вадик ее забавно пародирует. Кое-как досматриваем до финала.

– А-а-а-а! – кричит Окси.

Поворачиваюсь и вижу картину пострашнее, чем на экране. Самую страшную на свете. Кот гладит Оксану по волосам, приобняв за плечи. Она упирается лбом в его плечо, он что-то шепчет ей, прикрыв глаза. Наверное, успокаивает, но я не могу расслышать точно. Уши закладывает. Дыхание сбивается из-за острого лезвия, которое резко проходит между ребер и попадает в цель.

Собираюсь сосредоточить внимание на фильме, но натыкаюсь на печальный взгляд Вадика.

– Кто хочет кофе? – произношу уверенно, прикладывая максимум усилий, чтобы голос звучал так же, как всегда.

– Я! – Вадик вскакивает на ноги, будто у него под пятой точкой материализовывается ежик.

– А я бы сходил на перекур, – говорит Кот.

Слышу его, но не вижу. Нарочно избегаю взгляда.

– Можно на лестничной клетке.

Ухожу на кухню. Включаю чайник. Пальцы ничего не чувствуют. Ни-че-го. Вадик садится за стол. Оба молчим. Не можем выдавить даже одного коротенького слова. А если бы и могли, то вряд ли они были бы приличными. Ставлю перед одноклассником наполненную чашку и занимаю стул напротив. Тишина закручивается вокруг нас плотной, непроглядной воронкой, но не спасает от боли, а усиливает ее.

– Уступаю даме, – оживает Вадик. – Можешь уйти первой.

– Спасибо, – отвечаю тихо.

– Только придумай что-нибудь правдоподобное. Эти двое раскусят тебя за секунду.

– Хорошо. А ты как?

– Я могу сказать, что… – Вадик делает глоток кофе и ухмыляется. – Что у меня от кофе скрутило живот, потому что ты в него плюнула.

Тихо смеюсь, активно кивая:

– Это будет максимально правдоподобно.

Хлопает дверь, и мы оба вздрагиваем. То маленькое чувство безопасности и веселья, что удалось воскресить, прячется под стол.