Земля под ногами. Путь воина лежит в его сердце!

– Кто ты? – спросил Вании, приходя в себя. Живительная роса омыла очи юноши, походя на сюрприз, который сам он недавно устроил появлением своим для обитателей леса. И он прозрачным голосом своим уже воскликнул. – Да, понимаю!!! Пока есть переживание, есть и надежда.

Произнеся эти слова, он вскочил на ноги и кликнул своего белоснежного коня, но, к его удивлению, перед ним встал огромный огнегривый скакун, чье ржание, перемешанное с языками пламени, к удивлению испуганной женщины, успокоило рыцаря – он узнал в нем своего друга.

– Слушай мой наказ, – промолвила тихо ведунья, – ты встал на ложный путь, да еще на какой! И если согласишься со мной, то знай, что тем более ты уподобишься этим деревьям, что сплошь и рядом пытаются пробиться вверх к свету, не зная, зачем им это. И они когда-то были полны сил, как ты, едва зашедший в этот лес, но скоро поддавшийся дреме.

– Я дитя света и должен нести свет, – произнес Вании. – Мы же разумные существа и веруем душой.

– Ты затеял непосильное дело, – ответила женщина, – воротись к себе в замок. У нас у всех есть свои воздушные замки. И мечты такие прозрачно-реальные, что проникают внутрь через окно, как звёздный свет, струящийся в царстве твоём с небес… Сколько людей, пока их жизнь вне опасности, лишь случайно достигает желаемого. Твоя жизнь пока вне опасности. Лучше вернись!

– Без реальных волевых усилий? – остолбенел Вании. – И куда же возвращаться в таком случае?

– Ради тебя же стараюсь, – продолжала бормотать женщина.

– Поскольку я не ищу своей выгоды, то не навредят, – ответил рыцарь.

– Все твои усилия против моих… как будто деревья искали, – выразила свое откровенное суждение знахарка, – но ты всё же попробуй. Ведь и твоя гора слегка напоминает этот лес? И в отличие от деревьев, дай Бог, чтобы ты знал куда идёшь.

– Счастье тому больному, у которого добрая сиделка, – ответил Вании, – не испытывай меня, твои советы, претендующие на честность, не требуются, когда человек бескорыстно следует зову сердца.

– Ты не внушаешь мне доверия, – на этот раз обиженно сказала женщина. – Я сама не беру плату и, если быть совсем уж смелой в своих суждениях, даже не испытываю в этом мире надобности в материальном вознаграждении.