Второй концерт

»

– В некоторые моменты она делала то, что не следует, но, наверное, о краже продуктов из дома заявлять было бы глупо! Я чувствовала, что она нуждалась в работе, в еде, в крыше над головой, в помощи…. конечно, на определенное время, пока бы все не устроилось.

– Определенное время закончилось, почему хочешь вернуть ее назад?

– Она нужна оркестру.

– А деньги она от вас не хотела?

– Нет, не брала и не хотела. – Печальная усмешка. – Хотела лишь танцевать и играть. Ребенок!

Последнее слово было произнесено настолько тихо, что его расслышали только нос рассказчика и Иван с отточенным рысьим слухом.

Фрида резко замолкает, словно волевая женщина, которая хочет сдержать слезы. Еще немного и ей пришлось бы отвернуться или уйти, чтобы спрятать себя. По-настоящему мудрые люди не любят выставлять личное напоказ. Иван, дабы разрядить обстановку, надевает маску эмоционально тупого человека, затягивая глоток чая так громко, что Роланд выстреливает едва заметной ухмылкой. Фрида раздражается, но продолжает:

– Я думала о многом: воровка, обманщица, да кто угодно! Ответа я не нашла.

Вопросительный взгляд Фриды маэстро Роланд отражает кивком головы. Затем он начинает о чем-то размышлять, зрачки опускаются вниз, в то время как большая и малая скуловые мышцы оттягивают концы рта наверх.

– Но почему ты все-таки оставила жить у себя абсолютно незнакомого человека? Я пролистал по дороге сюда твои интервью и….

– Шестое чувство. На четвертый день своего пребывания она поймала маньяка, который угрожал мне и выслеживал целый год! Это был просто какой-то ужас! У меня до сих пор осталась привычка постоянно носить с собой телефон. А ей хватило смелости!

– Что она с ним сделала?

– В тот день я вернулась домой после репетиции, и он лежал спящий со стянутыми ошейником ногами, завязанными простыней руками и кляпом во рту. Я сразу узнала этого человека и тут же вызвала полицию.

– А что девочка?

– Она сказала лишь: «Он предложил выпить чай и взял нож». Больше я ничего не спрашивала. Только потом заметила, что некоторая посуда была разбита. Полиция не уточняла детали. Ударился он сам, а остальное – плод его богатого воображения.