Поддержание. Корпорация прогресса

Через пару часов приглушенной ругани и топота, доносившихся через тонкий пол из квартиры Макса, сосед вернулся, застав Тома за высокоинтеллектуальным занятием – от безделья тот швырял ботинком в стену.

– Странно, – доложил Макс, покосившись на пролетающий мимо снаряд. – Никто даже говорить не хочет. Как будто их, это, напугали.

– Предприниматель, – усмехнулся Том.

– Обижаешь, – надулся Макс. – Я вообще-то, это, договорился. Только тебе не понравится.

Том поймал отскочивший от стены ботинок, да так и застыл, прижимая его к груди, как последнюю заначку:

– Выкладывай.

Макс забрался на подоконник, прикрывшись шторой. Броня из нее была сомнительная и весьма пыльная, но странным образом помогала, даже голос у него начинал звучать увереннее.

– Работы нет. Но один знакомый, хороший, знает одного типа, у которого есть заказ. Клиент там серьезный. Секретный. Говорит, если есть интерес, надо, это, приехать. – Макс потыкал в комм, пересылая сообщение с адресом, и замялся.

– И?

– И вот это самое тупое, контакта там нет.

Надо, это, стоять, короче, через два часа, и вот…

– Кто тебя так говорить учил, ни черта же не понятно, – в сердцах рявкнул Том.

– И ждать, – закончил Макс поток мыслей.

– Чего ждать-то, м?

– Не знаю, – виновато отозвался сосед. – Сказал ждать. Ну я ж предупредил, что тебе, это, не понравится. А говорить я нормально могу.

– Какого ж черта ты мне все мозги сломал?

– Говорю ж, давно один живу. Убогих бьют реже, – пояснил Макс без тени раскаяния в голосе.

Местом встречи была маленькая заброшенная железнодорожная станция, ничего примечательного не имевшая, только выложенный из красного кирпича домик с облупленной панельной крышей. Окна и дверь были закрыты и наискось заколочены досками, на боковой стене пестрели художества местных подростков. Из трещин в покрытии перрона, усыпанного камнями и мусором, пробивалась чахлая темная трава. Том пару раз обошел вокруг строения, но никого не встретил. Уселся на перекошенную лавочку, глядя на чистые отполированные рельсы.

Поездами продолжали пользоваться, хоть и не так активно, как раньше. Пассажиры предпочитали летать, а вот поднимать в воздух грузы было слишком дорого. В Коалиции ходила шутка: если все будет летать, что же мы будем с этого иметь. Там, за границами нейтральной зоны, украденное добро считалось военной добычей, а встречалось с ликованием. Том хорошо знал, как быстро затыкается совесть в условиях изоляции и недостатка медикаментов.