Розалина снимает сливки

Сжимая в одной руке печального вида сыр и соленый огурец, она подошла к тележке с чаем и обнаружила, что стоит рядом с человеком, который, по-видимому, был вторым потрясающим красавчиком Анвиты – парнем с мужественными руками, чью обтягивающую футболку, по мнению Розалины, никак нельзя было назвать соблазнительной.

– Чайку, милая? – спросил он.

Боги, он из тех самых. И да, его руки говорили: «Мы такие благодаря честному труду», а ресницы были как у олененка. И да, его джинсы топорщились в тех местах, куда приличные девушки не должны смотреть.

Но это закончится одним из двух вариантов: либо она скажет ему, чтобы он перестал называть ее «милой», и он начнет защищаться и заставит ее чувствовать себя дерьмово, либо не скажет и будет чувствовать себя дерьмово по собственной вине.

Выбрав тот сорт дерьма, при котором она хотя бы не устроит сцену, она стиснула зубы.

– Да. Спасибо.

– Вот, держи.

Он поднял большой серебряный кувшин, на который кто-то услужливо наклеил этикетку «Чай», и наклонил его над первой из двух чашек.

Ничего не произошло. Он снова опустил его и попробовал надавить на верхнюю часть. Ничего.

– Вот черт.

– Иногда кнопку делают на ручке, – предположила Розалина.

Он пригляделся к кувшину.

– Чего я не понимаю, так это почему их не делают так, чтобы все они работали одинаково.

– Возможно, чтобы сделать нашу жизнь интереснее.

– Если мне захочется чего-то интересного, я послушаю радио. Сейчас я просто хочу выпить чертов чай.

– Может, снимешь крышку?

– Зная свою удачу, я ее сломаю. А потом придется идти к тому парню, Колину, и говорить: «Приятель, я кое-что у вас сломал, прости». А он такой: «О, это ужасно, Дженнифер расстроится». А я такой: «Друг, это не моя вина. Надо было сделать так, чтобы чайники работали одинаково».

Розалина моргнула, застигнутая врасплох размахом чайной катастрофы.

– Ладно. Новый план. Я сниму крышку.

Отступив назад, он поднял руки, как будто его держали на мушке.

– Как скажешь, милая.

Именно в этот момент Розалина поняла, что не сможет налить чай мужчине, который продолжает говорить с ней так, будто наливать чай – одно из очень ограниченного набора дел, на которые она способна.

– Прости, не хочу показаться странной, но… ты можешь не называть меня «милой»?

Он на мгновение удивился, а затем пожал плечами.

– Да, лады. Я ниче такого не имел в виду.