Праздник любящих сердец

Не похоже, чтобы кто-нибудь служил здесь охранником. Если уж на то пошло, он мог спокойно войти и попытаться выяснить, где Элоиза и чем она сейчас занимается.

Обогнув дом сбоку, он услышал звук. То было… пение. Жуткое, не попадающее в ноты пение.

Он остановился и прислушался. Было сложно понять, какую именно мелодию пытались исполнить. Слишком уж неумелыми и случайными казались звуки.

И все же очарование и настроение, сквозящие в голосе, придавали исполнению необычный, забавный оттенок. Это было странное чувство.

Винченцо не мог припомнить, чтобы его когда-либо что-то очаровывало или радовало.

Свернув за угол, он не поверил своим глазам. Тыльная сторона самой аппетитной женской фигуры из всех, что он когда-либо видел. Женщина стояла нагнувшись, занимаясь садом. Брюки плотно облегали ее прекрасные ягодицы. Она выпрямилась, и он увидел, что у нее широкие бедра и тонкая талия. Ему не терпелось увидеть ее лицо.

Мелькнула мысль, что, быть может, он ошибся домом. Элоиза, которую он помнил, была похожа на свою мать – женщину, думающую больше всего о том, как она выглядит на фотографиях.

Больше углов, нежели плавных изгибов.

Вероятно, это садовница. Но если в доме и есть садовник, то чем же он занят? Сад абсолютно дикий. Винченцо предпочитал ухоженную зелень. А здесь… Скорее лесная чаща.

Пение неожиданно прекратилось. Женщина вздрогнула, будто поняв, что за ней наблюдают, и обернулась. Ее голубые глаза расширились, и она замерла в изумлении с открытым ртом. В руках она держала цветочный горшок.

Растение с красными цветами. Горшок выпал из ее рук и разбился о камни.

– Винченцо!

Глава 2

Элоиза не могла совладать с биением своего глупого, предательского сердца. Все было подобно сну. Одно из постыдных мечтаний, что приходят ночью, хоть ты их и не зовешь.

Она так и не сумела забыть его.

Брюнет с темными, пронзительными глазами. Ни один мужчина не мог сравниться с ним. Он пленил ее разум, когда ей было всего пятнадцать, и она, как прежде, оставалась в плену.

И хотя ее попытка соблазнить его не увенчалась успехом, теперь, годы спустя, она понимала свои чувства к нему куда больше, чем когда была восемнадцатилетней девочкой. Память о том случае ни на миг не покидала ее, заставляя трепетать во сне.

Но это не было ее худшим воспоминанием о Винченцо. Самым болезненным было то, как он обошелся с ней. И как верил во все, кроме того, в чем уверяла его она.

Прежде Элоиза не сомневалась, что они друзья.