Праздник любящих сердец

Он не желал думать о ней, и не станет.

Уничтожение монархии погубит его мать, а этого он не мог допустить. Он будет защищать свою мать. Независимо от обстоятельств.

Когда-то его мать любила дворец. И Ариосту. Единственное в жизни, что по-прежнему доставляло ей радость, – это роль королевы. Винченцо не позволит матери лицезреть то, что он планировал сотворить с королевской семьей. С королевским наследием.

Он никогда не будет иметь наследника. Ни за что. Он прекратит существование королевской династии Ариосты.

Позволит своей стране перейти в другие руки. В руки народа. И его отец обязательно, непременно узнает об этом, прежде чем умрет. Наследие семьи – вот все, что заботило отца. А Винченцо позаботится о том, чтобы оно было уничтожено.

Да, его репутация богатого распутника могла заставить покраснеть даже самых закоренелых блудниц. Но знай они его лучше, имей представление о его планах, они попросту умерли бы от шока.

– Предлагаю тост, – сказал он, оглядев комнату, служившую им клубом.

Здесь они проводили встречи. Каждый уже зарабатывал собственные деньги, занимая в мире свое место, не имеющее отношение к наследию отцов. – Будем полны неожиданности.

– С этим можно поспорить, – произнес Рафаэль. – Возможно, твоего бунтарства как раз все и ждут.

– Только не наши отцы. В своей гордыне они не допускают и мысли, что их хоть кто-то и чем-то способен удивить. Но я готов сыграть в долгую игру.

– Это верно, – согласился Зевс, глядя в бокал со скотчем. – Только боюсь, друг мой, сам я не столь терпелив.

Предпочитаю играть быстро. Жестко и жестоко.

– Я отнюдь не против жестокости. Но жестокость куда более эффективна, если она стратегически выверена.

– А кто сказал, что я не стратег, – ответил Зевс, широко улыбнувшись. – Просто нетерпелив. – Он пожал плечом. – Жестокость сейчас, жестокость потом. Она повсюду. – Он махнул рукой и удобнее устроился в кресле.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – сказал Джаг. Он сидел, вытянув ногу, раскинув руки на спинке дивана и излучая мастерское пренебрежение ко всему сущему.

– Со своей стороны я позволю королевству моего отца… – Винченцо покрутил бокал, вглядываясь в янтарный напиток. Тихий, ароматный торнадо в его руке. Он пригубил скотча. – Я не дам королевству наследника. Никогда.

– Какое счастье, что от меня этого не ждут, – усмехнулся Рафаэль. – Я ведь бастард. Мой младший законнорожденный брат унаследует трон. Следовательно, производить потомство его задача, а не моя.