Похищенная страсть

Гораздо выгоднее сотрудничать с принцем, чем вступаться за врача.

Она почувствовала холод внутри. И естественно, поверила ему. Он вполне способен выполнить угрозу. Причинить вред родителям. И если она это позволит, что же она за дочь такая? Они защищали ее всю жизнь. По крайней мере, надо отплатить им тем же.

Он улыбнулся, и что-то в этой улыбке рассеяло ее сомнения. Выражение его лица снова изменилось, он вновь предстал привлекательным мужчиной, которого она встретила на улице в Нью-Йорке.

– Сейчас я вас покину.

Фелипе вошел в комнату отца. Было темно, окна зашторены, свет выключен.

– Добрый вечер, отец. – Он присел на кровать.

– Твой пиджак сидит криво, – заметил старик вместо приветствия.

Фелипе поднял руку, рефлекторно подтягивая рукава и ненавидя себя за это.

– Нет. Ты почти ослеп, поэтому, даже если и так, ты бы все равно этого не увидел.

Было странно видеть отца в таком положении. Когда был ребенком, Фелипе очень боялся своего родителя.

Этот человек годами третировал его мать. Фелипе хорошо помнил, как однажды он ударил ее так сильно, что у нее образовался огромный синяк под глазом. И потом визажист вынужден был маскировать его, прежде чем они вышли в зал приемов, изображая идеальную королевскую семью.

Совершенная картинка. Он убедил свою страну в том, что у него идеальная семья, а он самый лучший правитель.

Все это Фелипе восстановит, хотя не сможет вернуть матери испорченную жизнь, зато обеспечит процветание Санта-Милагро.

У него был соблазн взять власть силой, но это повлекло бы за собой человеческие жертвы.

– Это какой-то новый способ общения с умирающим отцом?

– Наверное, нет. Но когда меня это волновало? Я только хотел, чтобы ты кое-что узнал.

– Что именно?

– Я нашел ее.

Отец зашевелился.

– Мою принцессу?

Улыбка искривила губы Фелипе.

– Нет. Теперь она моя. Я сделаю ее своей женой. И ты не сможешь мне помешать. Ты на смертном одре.

– Ты ублюдок. – Голос отца, казалось, был пропитан ядом, но теперь он не имеет власти.

– Хотелось бы, чтобы это было правдой, – заявил Фелипе жестко и властно. – Дорого бы я заплатил за то, чтобы не быть твоей плотью и кровью.

– Чувствую то же самое.