Ужасное сияние

Ему казалось, что они уже тысячу раз проделывали вот такой ритуал, как то, что происходит сейчас.

Сорен выходит из лифта первым. Таннер почему-то держится позади и не обращает внимания на мраморную роскошь жилых уровней Анзе. Эти стены с картинами каких-то древних художников и настоящим камнем в облицовке пола, стен, потолка всегда выглядели странно. Пол – розовый с золотыми прожилками, стены – белые с зеленоватым рисунком патины. Древность, история. Вроде музея.

Таннер ни за что не согласился бы здесь жить, и он уверен, что Сорен сказал бы то же самое, если потребовать от него ответить начистоту.

«Я не ревную».

Это действительно глупо.

Последней преградой стала дверь из настоящей древесины – тоже очень старой, может, даже не из ГМО и не из древокамыша, а какой-то почти ископаемой, окаменелой. Башня Анзе – центр Интакта и действительно самое старое здание, пусть боты регулярно обновляют её, но прошлое сохраняется, словно геологические слои. Энси рассказывал когда-то Таннеру свою историю – не всю, только несколько обрывков, просто чтобы ответить на самые очевидные вопросы.

Интересно, подумал Таннер, знает ли Сорен больше?

Да какая разница.

– Что-то случилось? – Сорен попытался смерить Таннера с головы до пят. Он был невысоким, даже субтильным, но сейчас умудрялся выглядеть старше и значительнее.

– Ничего. После вас, доктор Рац.

Тот пожал узкими костлявыми плечами и толкнул дверь.

Их ждал просторный зал со скругленными углами – большую стену занимал экран, на котором зелёными, синими, красными и фиолетовыми изометрическими фигурами появлялись полисы, вырастали, словно мутировавшие грибы.

Как всегда – широкий диван, кресла, перед ними низкий прозрачный стол. На нём еда – сыр, фрукты, канапе с креветками и мясом омаров, настоящим, прямиком из города-моря Аквэя. Обязательно – конфеты и печенье. Таннер внезапно подумал, что это личные вкусы Хозяина-Энси – его остатки человечности, если угодно.

Несколько ботов. Один из них, похожий на шар с длинными ногами, подошёл и поклонился.

– Прошу ожидать.

– Мальмор любит, чтобы его ждали, – вполголоса сказал Сорен. Он плюхнулся в кресло и сразу же подцепил одновременно бокал с пурпурным напитком и квадрат сыра, похожий на их лабораторию в миниатюре.

– Мальмор?

– Вы не знаете его настоящего имени, доктор Таннер?

На самом деле он знал. Только никогда не осмеливался называть Энси так. Таннер сел в соседнее кресло, диван остался большим пробелом.

– Энди Мальмор.