Цена любви и мести

Выйдя из кабины, Аполло понесся по коридору, словно ураган. Сотрудники, мимо которых он пробегал, смотрели ему вслед, и выражение покоя на их лицах сменялось ужасом.

– Вот видишь? Одно твое присутствие уже ведет к упадку боевого духа. Надеюсь, ты доволен.

– Меня боевой дух не волнует. – Он остановился у одного из столов. – Добрый день, – поздоровался он, включив свое фирменное обаяние. – Меня зовут Аполло Савас. Я – владелец этой компании. Чем вы тут занимаетесь?

Блондинка лет двадцати пяти, не больше, изумленно моргнула.

– Я работаю в отделе продаж и отвечаю за линию косметики, – ответила та с ошеломленным видом.

– Устраивает ли вас объем продаж вашего продукта?

– В целом – да. – Блондинка принялась рыться в лежащих на столе документах. – В предыдущем квартале наблюдался рост доходов.

– Как вы планируете поддерживать рост доходов? Что, по вашему мнению, привлекает в вашем продукте покупателей? Почему они должны покупать именно вашу косметику, а не, скажем, губную помаду любой другой марки? Я мужчина, поэтому не очень хорошо понимаю, почему одна линия косметики может быть популярнее другой.

– Я… я…

– Хватит, – вмешалась Эль. – Хватит цепляться к моим сотрудникам.

Он повернулся к ней. Внезапно ей показалось, что в комнате, кроме них, никого больше нет.

Эль поняла: она вовсе не так невосприимчива к чарам Аполло, как ей бы того хотелось.

Аполло двигали эгоистичные и темные побуждения, точную природу которых он и сам еще не разгадал.

Он хотел убедить Эль в том, как важно для нее следовать его плану. Когда они расстались после… мягко говоря, неслыханной потери самоконтроля в его номере в отеле, он продумал шаги, направленные на то, чтобы улучшить положение ее компании. Не следует забывать, что ее журнал тоже является для него средством получения прибыли.

Возможно, им двигала мысль, что Эль стала случайной жертвой в войне, в которую он вовсе не собирался ее втягивать. Родной отец, Дэвид, поставил ее прямо на линию огня.

Аполло не считал себя добрым. По крайней мере, никто до сих пор не упрекал его в излишнем мягкосердечии. И он никогда не ставил себе целью таким казаться. Пока он рос, важными для него оставались очень немногие.