Клинок Тишалла

Хари катился рядом с ним в инвалидном кресле. Одну ногу в фиксирующих разорванные коленные связки шинах ему пришлось выставить перед собой; левое плечо поддерживала прозрачная пластиковая рамка. Но если он и испытывал боль, сквозь яростный восторг на его лице она не могла пробиться.

– Хансен, – от усталости резко проговорил Чандра. – Я провел телеконференцию с твоим отцом и… – губы его горько скривились, – с Бизнесменом Вайло.

Взгляды наши встретились, и по лицу Администратора словно прокатилась волна, оставляя за собой пустоту.

– С завтрашнего дня академические часы Майклсона будут переведены, он зачислен в Колледж боевых искусств. А ты… – Голос его пресекся, потом старик нашел силы продолжить: – Ты предстанешь перед Выпускным советом в июле, согласно графику. В обмен на это твой отец согласился снять иск о насильственном контакте против бедолаги Боллинджера, а Бизнесмен Вайло оставит меня – Консерваторию – в покое.

«Бедолаги Боллинджера?» – мелькнуло у меня в голове, но не это я хотел сказать.

– Очень щедро с его стороны, – отозвался я. Пластиковая маска-респиратор придавала моему голосу гулкий властный оттенок. – Со стороны их обоих. Мне кажется, что в этом заведении проявилась традиционная слабость власти, Администратор, и только ошибками руководства можно объяснить устоявшуюся атмосферу либеральничания и насилия, когда побои и запугивание не только дозволяются, но и поощряются. Я едва не лишился жизни, потому что вы не исполнили основного своего долга: поддерживать порядок в учреждении.

Прозвучало это солидно, а на душе было еще лучше – я выражался в точности как отец и начинал понимать наслаждение от праведной выволочки.

Вот только Чандра не был раздавлен. Печаль смыло с его лица.

– Когда Вайло пригрозил подать в Совет управляющих прошение о моей отставке, я едва не рассмеялся ему в лицо. Пусть расследуют. Пусть выяснят правду. Видишь ли, Хансен, я знаю. Я твердо знаю, что вы с Майклсоном все это подстроили.

Хари даже не моргнул. Инстинкт подзуживал меня встать на дыбы, но я последовал примеру Хари и постарался сохранить как можно более нейтральное выражение лица.

Чандра окинул взглядом нас обоих, и жесткое выражение на его лице растаяло под наплывом усталости и отчаяния.

– Я только не знаю зачем. Не понимаю, как это… мы… оказались здесь, в лазарете. Не понимаю, почему мы должны искать донора глазного яблока для Пэта Коннора.