Клинок Тишалла

Скорбный ритуал каким-то образом помогал Ррони держаться, позволял поверить, что я мог попросту ошибиться. Иного утешения я не мог ему дать.

– Как я могу умереть от хуманской хвори? – снова и снова спрашивал Ррони. – Мы даже не одной породы!

У меня на это был только один ответ:

– Не знаю.

Все, что я могу сказать: бешенство, изначальная, природная форма ВРИЧ, поражает всех млекопитающих. Если инфекция развилась, летальный исход неизбежен. Никаких процентов, никаких лекарств, никаких апелляций.

ВРИЧ – хуже. Намного хуже: быстрее развивается и куда более заразен. ВРИЧ персистирует в окружающей среде, образуя в отсутствие теплокровного хозяина споры, сохраняющие активность на протяжении месяцев.

И передается он воздушно-капельным путем.

Мне остается лишь молиться, что я успел.

Перворожденный, которого я убил в той деревне, стоит у меня за плечом днем и ночью. Из головы не идет, как день за днем должна была развиваться в нем зараза. Сколько еще он прожил бы в муках? Несколько суток? Неделю? Более жуткую смерть трудно себе представить.

Иногда в моих снах у мертвеца оказывается лицо Ррони.

А иногда лицо самого Сумеречного короля.

Помню, как стоял в очереди вместе с другими детьми Бизнесменов. Мне было пять лет. Помню, как прижалось к бедру холодное дуло инъектора – и короткий болезненный укол, прививку. На глаза навернулись слезы, но я сморгнул их, не издав ни звука. Случай был торжественный, обряд перехода в касту; прививка была моим пропуском в мир, и я принял ее, как подобает Бизнесмену.

Никогда не думал, что сейчас, сорок лет спустя, от того короткого укола будет зависеть судьба мира.

– Так сколько еще нам ждать? – бормочет Ррони, вывязывая узлы из белых от натуги пальцев. – Когда мы решим, умру я или буду жить? Вот-вот вернутся с разведки остальные – должны были явиться еще к прошлому закату. И что тогда? Что мы скажем им? Как убережем их от заразы? – Он с жалобным видом кивает на лошадей.

 – Если я заражен, то даже Нюллу и Пасси придется уничтожить – как ты уничтожил деревню.

Ррони и его скакуны… он часто говаривал, что лошадь суть совершеннейшее выражение Т’налларанн, Духа Жизни: сильные, быстрые, верные, яростные защитники, верные сверх возможного. Сейчас его обращенный к ним взор отяжелел от предчувствия погибели.

– Любая живая тварь может принести заразу в наши поселки, наши города.