Герои умирают

«Недочеловеки, как же! Да если бы не мы, то люди до сих пор ходили бы в шкурах и выли по ночам на луну», – подумала она, но вслух ничего не сказала, а только развела руки и пожала плечами.

– Знаешь, есть такая пословица: с волками жить – по-волчьи выть. Слышал, наверное?

– Конечно, – ответил он тоном глубокой задумчивости и умолк.

Молчание прервала Кирендаль:

– Если ты и в самом деле хочешь мира между нами, то будь добр объяснить, как ты попал сюда.

– Да ничего сложного. Твой парнишка – Закки, кажется? – сам тебе расскажет, когда очнется.

Окно на третьем этаже, то, которое выходит в узкий переулок, ненадежная штука – в него можно запрыгнуть из дома напротив. Я бы на твоем месте поставил на него решетку.

– В квартире напротив двое моих людей. – Тут до нее дошел смысл сказанного, и она округлила глаза. – То есть, наверное, были.

Кейн отрицательно помотал головой:

– С ними все в порядке. Они сами убрались из квартиры, как только ты подняла тревогу. Я их не трогал. Они меня даже не видели.

Фея затаила дыхание.

– Значит, – прошептала она немного погодя, – ты нарочно отпустил ту гномиху, ты знал, что поднимется суета и в этой суете ты проскользнешь, куда нужно…

Его ответная улыбка ничем не отличалась от тех, которые она видела на его лице раньше, но фея уже начала прозревать, какой костер эмоций скрывается под спудом самоконтроля этого человека. Она добавила:

– И ты никого не убил…

– Сегодня нет. Хотя твоей подружке просто повезло: я давно не кидал ножей, вот и промахнулся слегка.

– Ты слишком полагаешься на случай, Кейн.

– Натиск лучше, чем осторожность, – сказал он, и его улыбка вдруг стала странно далекой, – ибо Фортуна – женщина, и кто хочет с ней сладить, должен колотить ее и пинать[1 - Макиавелли Н. Государь.]. – Судя по его тону, он цитировал чьи-то слова, хотя чьи, Кирендаль не имела понятия.

– О Кейн, – начала она хитро, нутром чуя открывающуюся возможность, – ты со мной, кажется, заигрываешь?

Но он только презрительно фыркнул в ответ:

– Последний вопрос…

– Я знаю, что обо мне болтают, – перебила Кирендаль, глядя на него снизу вверх из-под нереально длинных ресниц, – но я вовсе не лесбиянка.

Просто я терпеть не могу, когда в меня суют посторонние предметы; уверена, ты меня сможешь понять. – И она выгнула спину, демонстрируя ему свою раздутую грудь, – кто знает, может, и этого мужлана укротить не сложнее, чем Берна. – Но это не помешает нам с тобой немного позабавиться вместе.