Я все знаю

Понять не могу, как можно позволять кому-то так на тебе виснуть, убирать за человеком все его дерьмо, выслушивать его нытье и при этом считать, что живешь как все нормальные люди. Впрочем, это ее дело, а не мое. Как по мне, она сама себя загнала в это рабство и не может сделать шаг в сторону. Вечно мирится со всем этим. Она будет это терпеть, пока один из них не умрет. Она понятия не имеет, существует ли какая-то другая жизнь.

– Ты говоришь о своем отце?

– О ком еще?

– Как он?

– Все еще такой же засранец, если вы это имеете в виду.

– Поясни.

– Ну, короче, моя мать кашляет уже что-то типа трех недель: весь день, всю ночь. Мне кажется, это бронхит, пневмония или что-то в этом роде, но к доктору она не идет – говорит, что это слишком дорого. Я предлагал деньги, но она отказалась. Она покупает всякие аптечные леденцы и пилюльки, но они ни хрена не работают. Я говорил с отцом, но он от меня только отмахнулся. Недавно она так сильно кашляла ночью, что он выпихнул ее из кровати и заставил лечь на диван в гостиной, ему же надо было выспаться перед работой.

– Что ты почувствовал, когда об этом узнал?

– А вы как думаете? Он просто ужасный человек, ужасный эгоист. Всего-то и делов, что отвести ее к доктору и купить лекарство, которое ей выпишут, – и больше не придется слушать этот кашель. Ей не пришлось бы так мучиться. Но он говорит, что это слишком дорого. Имей он работу, на которой платили бы нормальные деньги, может быть, все было бы по-другому.

– Ты говорил с отцом насчет того, чтобы помочь им деньгами?

– На это он приказывает мне заткнуться и не совать нос в чужое дело. Я так и поступаю. Но вот я в очередной раз захожу домой и вижу, что она отскребает пол в кухне, потому что он прошел по нему прямо в ботинках. Ему всего-то надо было снять чертовы ботинки при входе в дом! Но нет, это было бы уже слишком. Он идет куда хочет и оставляет после себя кучу дерьма, а ей приходится на четвереньках отчищать эти пятна.

– Что ты почувствовал, когда это увидел? Поточнее, пожалуйста.

– Злость.

– Насколько сильную?

Камера повернулась к Джейсону. Он крепко сжимал трясущиеся кулаки; его грудь ходила ходуном.

– Я захотел ему вломить.

– Что именно ты захотел сделать?

– Ударить его так сильно, как только я могу, дать прямо в нос.