Злые обезьяны

Вывоз мусора, наверное, последняя на тот день работа уборщика; и вместо того, чтобы пройти через здание, как ожидалось, он обошел кругом, минуя моего часового.

Пока он возился с ключами, я уложила нож в ящик и приготовилась бежать. Но когда потянулась к ручке задней двери, выяснила, что той просто нет.

Уборщик открыл дверь. Я застыла. Сидела вся на виду, ни малейшего шанса, что он меня не заметит.

И тут Карлотта закричала с крыльца школы: «Гваделупа!»

Уборщик замер и стал смотреть, кого она там зовет.

Это дало мне лишние секунды. Я сделала единственное, что могла: съежилась прямо за водительским сиденьем.

Уборщик сел за руль. Я скрестила пальцы, чтобы он немного потусовался на месте и, возможно, дал Карлотте возможность пострелять апельсинами в крышу фургона, но не тут-то было: быстрее, чем вы смогли бы сказать «Гваделупа!», мы оказались на шоссе. Уборщик снова ехал на север, подальше от Сиеста Корта.

Мне не было видно ничего снаружи, так что я убивала время, разглядывая ящик с инструментами.

Хотя крышка и была закрыта, но запереть ее я забыла, и на каждом ухабе она грозила распахнуться и выплюнуть все содержимое. Кроме того, замок остался лежать на самом виду, на покрывале, и я все ждала, что уборщик заметит его в зеркало заднего вида и остановится, чтобы разобраться с этим делом.

Через пятнадцать миль он все-таки остановился. Я вытянула шею так высоко, как только посмела, пытаясь сообразить, не приехали ли мы на бензоколонку или в какое-то другое место, где меня услышат люди, если закричу.

Но, похоже, мы были в очередном месте для пикников.

Уборщик дернул ручной тормоз и заглушил двигатель. Наружу он не пошел. Только опустил стекло, покопался в карманах и раскурил косячок.

Сегодня я ему не завидовала. Пусть хоть всю дурь выкурит; пока он не оборачивается и не убивает меня, я совершенно спокойна.

На шоссе девяносто девять гудели машины. «Ну же, офицер Дружески, – думала я, – пусть уже сработает твой детектор порока…» Движение стихло, послышались новые звуки – голоса?.

– Голоса приближались к фургону?

– Нет, звучали вдалеке. Голоса мальчишек, крики, споры, как на спортивной площадке. Затем я услышала деревянный стук! И подумала: «Поле для бейсбола» и еще: «Вот дерьмо!»

Я ведь действительно не хотела умирать, понимаете? Но не думала, что смогу просто отсидеться, если уборщик опять примется свои обезьяньи крики издавать.