Паутина

Тогда Жиган молча вынул свой верный «лапоть» и немного поколдовал над ним, после чего из карманного компа донесся мой собственный голос:

«Письменность, одна из самых нерациональных систем сохранения и передачи информации, благодаря многовековой практике укоренилась в культуре настолько, что даже сейчас, когда новые технологии позволяют задействовать все каналы человеческого восприятия максимально эффективно, призрак литературы все еще реет над нами, как эдипов комплекс сообщества homo informationis.»

Последние слова потонули в бурных аплодисментах.

Конечно, я мог сказать, что тогда было совсем другое время, хотелось новых технических чудес. И тогда был другой я, писавший такими шизофренически-длинными предложениями. И главное, была совсем другая цель – хотелось попросту разозлить некоторых зануд этой лекцией, которую Сергей вытащил сейчас из Сети.

Но я устал отбиваться от того, чего даже не видел.

Жиган, как выяснилось, того и ждал. И сразу же потащил меня к Саиду.

Саид жил на северо-западе. Он оказался низкорослым крепышом с цепким взглядом азиата. Крупную голову обтягивала черная лыжная шапочка, в восьмидесятые годы такие «плевки» носили рэпперы и прочая околокриминальная молодежь. На левой стороне груди под распахнутой шелковой рубашкой чернела татуировка, ряд цифр и букв.

Мы остановились в прихожей. Я был здесь посторонним, и цепкие глаза смотрели настороженно.

– Доброго коня тебе, нукер! – приветствовал азиата Жиган. – Это профессор, я тебе о нем говорил.

– Конь сегодня дважды брякался, да покарает Аллах неверных китайцев с их косоглазым метеоспутником, – отвечал азиат сонно. И опять уперся острым взглядом в меня:

– По чем профессор-то, по маканию крекеров в чай?

– Нет, по лечебному онанизму, – хмуро ответил я.

Вежливость вежливостью, но лет в двадцать я вывел правило, согласно которому лучший способ ответа на наезд – это зеркальное отражение методов атакующего против него самого. С тех пор прошли десятки лет, и многие другие полезные правила пытались войти в мою этическую систему, но так и остались за порогом. Не дожидаясь реакции на предыдущую фразу, я указал на татуировку:

– Пин-код вашей лички? В голове не держится?

Шутка прозвучала неуклюже, наигранно.