Командировка

– Хочу убедиться в этом.

Меня словно ударило током. Иначе как назвать тот ступор, в котором я пребывала, пока он развязывал халат и скидывал его с плеч?

Карие глаза жадно прошлись по моей фигуре. Роман Алексеевич медленно и почти осязаемо скользил взглядом по обнаженному телу, а затем коротко приказал:

– На кровать.

И я понимаю, что не могу найти в себе силы сопротивляться.

Послушно перелезаю на широкое ложе, внутренне – да уже не только внутренне, но и внешне – начиная подрагивать: по телу пробежали мурашки, приподнимая волосы на руках.

Даже загривок затопила леденящая волна, которая с каждым мгновением обещала стать обжигающе-горячей.

Васильев забрался на матрас вслед за мной.

– На живот.

– Роман Алексеевич…

– Переворачивайся на живот, – с нажимом повторил Роман.

И я снова подчинилась, устраивая голову на сложенных руках.

Васильев же не предпринимал ничего. Кажется, он просто замер, рассматривая выставленную на его обозрение картину.

Когда же я почувствовала осторожное прикосновение к ягодице, готова была вскрикнуть.

Очередные мурашки, сменившие успокоившиеся.

За спиной послышался смешок.

– Действительно есть. – Его пальцы очертели родинку, а я поглубже зарылась носом в покрывало.

Вот, значит, зачем…

Готова был услышать: «И как часто ты фотографируешься без трусов в компании друзей?» Но вместо этого Роман сжал ягодицу со злосчастной родинкой в виде сердечка… и прошел ладонью выше, медленно ведя от копчика до лопаток.

Очень скоро рука пропала.

Послышалось шуршание и звук расстегиваемой молнии, а после мужчина вернулся к оставленному: начал гладить мою спину, словно изучая.

Медленно, дразнящее… при этом подаваясь вперед, чтобы я всеми ягодицами ощущала Его. В меня упирался горячий твердый член, не проникая, просто утыкаясь, когда руки Романа Алексеевича оказывались на моих плечах.

Он делал мне массаж, постепенно распаляя не только воображение, но и замершее в ожидании следующего его действия тело.

Мою грудь разрывало от жара тлеющих углей, которые раздувались с каждым следующим движением.

Пока меня всю не охватил огонь. Неукротимый. Неутомимый. Неуправляемый.

В ушах звенело, а перед глазами стояла пелена.

– Приподними таз.

Дважды просить не пришлось, я словно только этого и ждала.

– Ноги шире.

И снова молчаливое послушание.

Он дразнил меня. Не давал получить желаемое!

Вместо члена ко мне прикоснулись пальцы.

Он толкнул вперед фалангу, погружаясь в теплое нутро.