Жизнь не для того дана, чтобы работать сверхурочно

По внешнему виду нельзя сказать, что он сбежал из психиатрической больницы: черный фрак, такие же черные штаны, идеально повязанный вокруг шеи галстук, белоснежная рубашка, до блеска начищенные мужские туфли. Единственно волосы, пепельного окраса, были беспорядочно растрепанными от непрерывного ветерка. А глаза, действительно, чем-то напоминали кошачьи. Да и цвета они были различного – один глаз зеленый, а второй – голубой. Быть может он сотрудник похоронного бюро? Не выполняет поставленные планы на день? И считает, что я могу стать потенциальной жертвой его ритуальных услуг? Бред полнейший.

– Вы считаете меня неуравновешенным, миледи? – с улыбкой на лице переспросил незнакомец, выпрямляясь и глядя своим выразительным взглядом прямо на меня.

– Ну, допустим, что вы и правда тот, за кого себя действительно выдаете, но… – при этих словах я приподняла указательный палец вверх, якобы что-то доказывая, а на же самом деле – пыталась сама себя успокоить от внезапно охватившего меня озноба, да и мысль побега была сейчас куда желанней, чем слушать какой-то нелепый бред этого юноши.

– Вас выбрали в заместители Люциуса, – Базиль сложил перед собой руки, переплетая пальцы и как-то странно ухмыляясь.

– В заместители? Я не ослышалась?

– Воистину так, – положительно кивнул парень в ответ.

– А ничего, если я откажусь, – внезапно, даже для самой себя, я резко развернулась и направилась вперед, даже не поняв, куда идти вообще я собралась. – Уж очень не хочется быть ответственной за что-то столь… существенное.

– Но почему? В чем причина вашего отказа, миледи? – услышала я за спиной вопрос, который заставил меня на мгновение остановиться.

Действительно, а в чем причина? Работы с сегодняшнего дня у меня нет, семьи – нет. Вернуться в пустую квартиру сейчас – тоже нет желания. К родителям и подавно мне путь закрыт. Вновь начнут отчитывать за то, что так легко во всем сдаюсь, что у меня нет стимула чего-то там добиваться. Ну уж простите, так вот я человек.

Отбросив мысли о своих проблемах, я обернулась и, грустно глядя на незнакомца, улыбнулась, прижимая руки к груди, сдерживая остатки своих немногочисленных эмоций. Уж слишком не вовремя мне захотелось разреветься, высказаться, попросить совета, но вместо этого выдала всего один вопрос.

– А можно ли жить так, чтобы не было так больно на душе? – стоило мне произнести эти самые слова, как Базиль вновь склонился в поклоне, так же приложив правую руку к своей груди.