Проклятая корона

 – Его голос оставался спокойным и собранным. Она задавалась вопросом, как долго он учился скрывать истинные эмоции.

Райдекар был в ярости. Она чувствовала это, пробовала на вкус.

И Рисса наслаждалась этим.

Она пожала плечами:

– Можешь попробовать.

Ей не следовало провоцировать его. Рисса знала, с каким хищником имеет дело. Проблема заключалась в том, что он действительно видел в ней не более чем раздражающую, маленькую, слабую девчонку, которой мог манипулировать. Это должно было закончиться.

Она едва заметила, как Райдекар двигается, но энергия в комнате буквально затрещала, а в следующее мгновение он оказался прямо перед ней. Его теплая твердая кожа соприкоснулась с ее телом, а руки обхватили талию. Он поднял ее в воздух.

Рисса ухмыльнулась:

– Я тебя поймала.

Девушка обхватила ладонями его лицо и наклонилась, словно желая поцеловать короля. Глаза Райдекара расширились.

Как только их губы сомкнулись, она открыла рот и втянула его воспоминания и мечты.

Она ощущала их вкус. Воспоминания о радости, мире и счастье. Смех ребенка и песни матери. Первый поцелуй, тихие обещания. Все, что заставляло его не терять надежду и любить мир, любить себя.

Большинство людей были сосредоточены на собственном счастье, своих потребностях. Мечты Райдекара были лишь о благополучии его народа. Он грезил о празднике, где все смеялись и танцевали без страха перед завтрашним днем.

У нее не было лица. Она могла быть кем угодно, чем угодно. Имело значение лишь то, что Райдекару поклонялись.

Любопытство Риссы заставило ее пристальнее рассмотреть королеву. Она уловила намек на длинные, темные и волнистые волосы.

– Достаточно! – Крик вырвал ее из транса.

Вернувшись в свой домик на дереве, она столкнулась с Райдекаром, который уже не выглядел таким собранным, как раньше.

Его глаза – единственная выразительная особенность – опасно поблескивали. Рисса не могла понять, был ли его взгляд холоден или же горяч. Возможно, странная и взрывоопасная смесь того и другого.

Отпустив девушку, Райдекар отступил на шаг.

Наконец-то. Он обращался с ней как с равной. Как с той, кого стоит бояться и уважать.

Риссу редко уважали. Но, несомненно, всегда узнавали.