Заберу тебя себе

Ровный напряжённый ствол с проступающими венами, крупная головка, слегка блестящая от выступившей смазки. У Назара там всё гладко выбрито, и его великолепие кажется ещё внушительнее. Неужели эта штука в меня войдёт? Не уверена, что смогу принять в себя это «богатство».

Назар подходит вплотную к кровати, обхватывает рукой член, медленно проводит вверх, сжимает головку в кулаке, стискивает зубы и так же медленно возвращает ладонь к основанию. И всё это – не сводя с меня темнеющего хищного взгляда.

– Ко мне, – командует он, и я немного теряюсь.

– Что?

Он хочет, чтобы я ему отсосала в приказном порядке? Совсем сбрендил?! Я, может, и выпила, но не в зюзю же пьяна! И я не дешёвая давалка. За всё мои девятнадцать лет я даже не целовалась ни с кем по-настоящему до сегодняшней ночи. Никому я не позволяла себя лапать, говорить в моём присутствии пошлости или командовать мной. Я слишком высоко себя ценю. Само собой, сейчас всё выглядит как раз наоборот, однако…

– Я сказал: ползи ко мне, – вновь приказывает Назар, прерывая поток моих мыслей.

– Нет, – мотаю головой. – Мне такое не нравится.

– Хватит строить из себя королеву целомудрия. Я не буду принуждать тебя ни к чему. Но как ты можешь знать, нравится ли тебе это, если ни разу не пробовала? М, Катюш?

Звук его голоса до того вибрирующий и гипнотический, что моё первоначальное возмущение слегка сходит на нет. Однако я не собираюсь выполнять все его прихоти. Я пришла сюда лишиться девственности, а не брать в рот по первой команде.

Но едва я хочу высказать всё, что на уме, как Назар обхватывает мои лодыжки и рывком подтаскивает меня к краю кровати. Чувствую его пальцы в своих волосах, а в следующую секунду он резко усаживает меня, а сам выпрямляется. Теперь член находится прямо перед моим лицом. На уровне губ.

Его запах не отвратителен, наоборот. Терпкий, но при этом свежий, словно Назар только что вышел из душа. Слышу нотки очень приятной туалетной воды. Она нравится мне, но его естественный аромат притягивает куда больше.

Никто из нас не произносит ни слова. Никто не отводит взгляд. Воздух трескается, сгущается. В груди вновь поднимается жар, а дыхание тяжелеет. Я больше не испытываю дискомфорта или желания сделать наперекор.