Танец со зверем

За последние два месяца я видела его один раз. Он просил у меня денег – денег, которых у меня нет.

Я будто хожу по кругу: встаю в пять утра, готовлю завтрак себе и отцу, кормлю его, встречаю сиделку, иду на работу, оттуда – на другую работу. Вечером я прихожу домой и падаю на кровать, даже не смыв с себя запах дешёвых бургеров и пива. А с утра всё начинается сначала. Меня всё больше засасывает в это болото. Иногда я думаю, что останусь здесь навсегда.

Глава 2

В глаза словно набросали песка.

С трудом открываю их и иду в душ. Спускаюсь на кухню, готовлю завтрак себе и папе. Сиделка скоро должна прийти. Я проспала сегодня – вряд ли успею покормить его сама.

За окном хмурится уже второй день. Октябрь только начался, странно, что погода так испортилась. Не люблю такую осень, нагоняет тоску, холодно и промозгло, ветер задувает в пальто, а ботинки давно просят каши. Если погода не наладится, придётся срочно покупать новую обувь. Вот бы сегодня были чаевые, надо подкопить денег.

Всё равно скоро нужно будет купить ботинки или сапоги на зиму, надоело ходить с сырыми ногами. Не хватало ещё схватить простуду.

Торопливо ем овсянку, приготовленную на воде. Молоко закончилось. Папа зовёт меня слабым голосом. Иду в гостиную и мысленно содрогаюсь. Здесь всё пропахло упадком. Когда человек болеет, даже воздух вокруг него становится тяжёлым. Мне трудно находиться здесь, но я должна.

Я привезла отца из больницы три недели назад. Ему нужен особый уход, но у меня нет денег, чтобы оплачивать палату в клинике.

Их хватает только на лекарства, зарплату сиделке, оплату коммунальных счетов и кое-какие продукты.

– Норабелль, подойди, – тихо просит он.

Только папа называет меня полным именем. Родители где-то вычитали, что оно означает «красивый свет», и решили меня так назвать. Странное решение.

Подхожу и беру его за руку.

– Ты такая красивая, дочка, – почти шепчет он. – Я люблю тебя.

Слёзы наворачиваются после этих слов, но я заставляю себя улыбнуться.

– Я тебя тоже, пап. Я тоже.

Наклоняюсь и целую его в лоб. Губы отца дёргаются в слабой улыбке. Боже, у него нет сил даже на это. Но ещё рано отчаиваться. Врачи говорят, это нормально, должно стать лучше. Должно.

Раздаётся стук в дверь – пришла сиделка. Впускаю её в дом и начинаю собирать сумку. Перед выходом ещё раз захожу к отцу. Она кормит его жидкой кашей. Незаметно смахиваю слёзы, посылаю ему воздушный поцелуй и выхожу из дома.