Часы

Странная ассоциация, но в то мгновение мне в голову пришло только это – красно-белый поплавок, покачивающийся на поверхности воды. Небольшая часть белка со стороны переносицы была кровавого цвета. Пятно почти доходило до радужки и напоминало размытый знак бесконечности.

Я не сдержался и выругался. Улыбка сошла с лица Ника, и он проблеял:

– Что?

– У… у тебя лопнул сосуд. Или… много сосудов.

Он опять схватился за глаз, потом вскочил и, перегнувшись через соседнее кресло, обратился к той девчонке.

– Эй, а зеркало у тебя есть?

Я услышал, как она вскрикнула, и через мгновение рука с блестящим синим кругом взмыла в воздух.

– Спасибо, – парень схватил его и, поколебавшись, протянул мне. – Давай ты… Мало ли.

Я открыл его и, прежде чем передать Нику, сам заглянул в него. От испуга кожа на лице натянулась, и я уже был похож на его ровесника, а не престарелого дядьку-путешественника. А по поведению – и того младше.

– Не тяни, – он почти вырвал из моих рук зеркало и, поднеся к лицу, застыл.

Я словно онемел. Серьезно, я не мог пошевелиться. Любые нехорошие вещи, которые происходят с глазами, вселяют в меня непередаваемый ужас. У всех нас есть слабости.

Я придвинулся как можно ближе к окну и уже продумывал наперед, чем буду разбивать стекло в попытке спастись от разбушевавшегося подростка. В состоянии аффекта даже такой хиляк может спокойно придушить слона, чего уж там.

В эту секунду Ник уставился на меня и, склонив голову набок, блаженно улыбнулся.

За свою жизнь я видел много жутких вещей, но это… Одно дело, взрослые мужики, но… Поначалу я подумал, что это нервное, и от увиденного у него поехала крыша, но его поведение меня окончательно обескуражило. Он засмеялся, а у меня, если честно, пробежал холодок по спине.

– Марв, честное слово, ну что же так пугать было?

Марв нашел в себе силы отлепиться от окна и сесть ровно.

– Пугать? Да, а что, это так, пустяк? – я пытался говорить непринужденно, но моя безразличная манера оказалась чересчур смешной.

Я поднял глаза и снова увидел девчонку с переднего кресла. Она была красная и прикусила указательный палец, чтобы не расхохотаться на весь автобус. Я скорчил гримасу и сам отчего-то рассмеялся.

И тут мы словно взорвались: хохот длился минуты две, и под конец уже на нас начали шикать. Вскоре мне удалось совладать с собой, и я окончательно успокоился.

– Так я не понял, что смешного-то? – спросил я уже серьезно.