Часы

Он сделал глоток, игнорируя мое присутствие, и снова устроился напротив, погрузившись в чтение состава на этикетке. Я ждала, пока он что-нибудь скажет. Повисла долгая пауза. Я прислушалась: все уже давно разбрелись по своим комнатам. В тишине едва различался приглушенный звук работающего телевизора – наверное, Карлайл смотрел очередной выпуск с рестлерами… Как будто ему сегодня не хватило.

– Сложно было не услышать, вы так кричали…

Скотт поднял на меня свои красивые глаза и грустно улыбнулся. Я вспомнила, что наговорила из-за эмоций, и мое сердце сжалось.

Ведь в свете последних событий это даже не могло быть правдой! Я же чуть не призналась Джейку в своих чувствах, несмотря на то, что он так со мной разговаривал. Идиотка!

– Скотт…

– Лу, не надо. Я не дурак, в отличие от него… Просто мне казалось, не знаю… В последнее время между нами что-то поменялось, – это прозвучало скорее, как вопрос, нежели как утверждение. – Ты ведь его… Любишь.

Он взял меня за руку, и я стала следить за тем, как его большой палец гладит тыльную сторону моей ладони, водя вокруг маленькой коричневой родинки.

Часы размеренно тикали, отсчитывая секунды.

Почему я ничего не ответила? Что я не знаю – это действительно было так. Мне так хотелось сказать ему, что я чувствовала, но я не могла объяснить это даже себе. Я просто сидела, не в силах на него взглянуть.

Скотт глубоко вздохнул и отпустил мою руку.

– Если он не совсем дурак, он поймет. Но на это нужно время, – каждое слово давалось ему нелегко.

 – Возможно, это к лучшему. Я ведь все равно собирался уехать… Поговорите, когда оба остынете…

Уехать?

Я потянулась к нему, но он встал и молча вышел. Я слышала, как он рассерженно поднимается по ступеням.

Я сжалась на стуле и почувствовала, как мне сдавило грудную клетку. Дыхание стало прерывистым из-за кома в горле, и я что силы втянула через нос воздух, но не помогло: вместе с выдохом у меня из глаз полились слезы. Я обхватила голову руками, но, вспомнив, что в любую минуту кто-то может войти, вскочила и подлетела к выключателю.

Последний освещенный островок в доме исчез, и я вернулась на место, вытирая руками лицо.

Сквозь окно, занавешенное тонкой белой тканью, пробивался мягкий свет луны, прокладывая широкий коридор от подоконника к стене. Из-за встречавшейся на пути мебели он искривлялся, становясь ломаной линией, а предметы, попавшие в него, отбрасывали длинные черные тени. На меня не попадал свет, и я выставила вперед руку.