В руках дьявола

Он не касается меня, однако я чувствую его горячее дыхание в своих волосах. Оно щекочет, будоражит, кружит голову. У меня ладошки потеют, а коленки и вовсе становятся мягкими как желе и едва не подкашиваются.

Демиан наклоняется к моему уху и выдыхает, дразня хрипловатым голосом мои нервные окончания:

– Поехали отсюда.

Улавливаю запах крепкого алкоголя. Демиан определённо не трезв. Но он не позволяет себе лишнего, просто стоит за моей спиной. Видимо, наигрался с той брюнеткой. Их не было долго.

– Кто та девушка?

– Которая?

– С которой ты говорил, а потом куда-то ушёл.

– Ты ревнуешь, Никки?

Тембр его голоса понижается, а ладони перемещаются чуть ближе к моим бёдрам.

– Нет.

– Тогда к чему этот вопрос?

– Просто интересно, – пожимаю плечами.

– Она – моё прикрытие, как Брэннон – твоё. Поехали отсюда.

Его голос вибрирует на моей коже и убеждает заткнуться, повернуться и молча последовать за Демианом.

Когда мы выходим на парковку за клубом, я хмурюсь, смотря на Демиана. Где его охрана? Он сейчас явно не в состоянии управлять машиной.

– И как мы поедем? – задаю вполне резонный вопрос.

– Ты же умеешь водить. Значит, поедем медленно.

Он бросает мне ключи, и я едва не пропускаю подачу.

– А где твои телохранители?

– Где-то рядом.

Озираюсь по сторонам, и Демиан начинает смеяться.

– Я пошутил, Никки. Я отпустил их. Так что ты за главную. Если из-за угла выскочит монстр, ты обязана меня защищать.

М-да, он определённо сильно перебрал с алкоголем. Смеётся, пытается шутить, выглядит расслабленным и предлагает мне усесться за руль его до безумия дорогой машины. Да, раньше я обожала водить, но я без практики уже очень долго. Я ж разобью её! Мы въедем в первый же столб и умрём.

– Ну же, смелее, – подначивает меня Демиан. – Неужели не хочешь испытать свои силы и в этом? Ты сегодня хороша, Никки. Фортуна на твоей стороне. Велика вероятность, что до дома мы доедем невредимыми.

Смеряю его гневным взглядом, обхожу автомобиль и сажусь на место водителя. Как только я вставляю ключ в замок зажигания, зверь на колёсах оживает, издавая рёв такой силы, что я вцепляюсь в руль до побелевших костяшек.