Метод книжной героини

 – Этого никогда не случится, разве что с неба спустится сам Создатель и скажет, что она не права. Я уже морально готовлюсь к тому, что перестану общаться с родителями, когда мне исполнится восемнадцать.

– Ты пробовала говорить с ней, объяснить?

– Думаешь, она слушает? Да если бы отец не откупался от меня книгами, я уже давно вышла бы во двор через балкон. Все говорят, что родители хотят, как лучше, но никто не уточняет, что они хотят этого для себя, а не для тебя.

Вспоминаю о пропущенном звонке матери и тянусь за конфетой:

– Люди – эгоисты.

– Вот именно! И я хочу, чтобы у меня было хоть немного личного пространства. Творческий беспорядок в комнате, десять кружек из-под чая на столе. Клянусь, когда я перееду, то буду есть китайскую лапшу пальцами, сидя прямо в постели.

– Это уже за гранью, – хихикаю я.

– Это – моя мечта. Ну и еще написать бестселлер, конечно. Давай рассказывай, как все прошло с Елисеем?

Кружки пустеют, на столе появляется горка фантиков.

– Эксперимент провален? – с сожалением спрашиваю я.

– Даже и близко нет, – говорит она и поднимается. – За мной, агент Гришковец.

Перебираемся в ее комнату, я сажусь в крутящееся компьютерное кресло, а Катя запрыгивает на кровать и тянется к книжным полкам. Она проводит пальцами по корешкам и берет несколько книг, садится по-турецки и раскладывает их перед собой.

– Кать, он пуленепробиваемый, – говорю я и отталкиваюсь ногами от пола, раскручивая стул.

– У нас есть танковые пушки, но для них еще не время, – с непоколебимой решительностью отвечает она. – Это всего лишь второй шаг, дальше больше. Ты ведь сказала, что он тебе улыбнулся, а это…

– Я не уверена. Он, скорее, посмеялся надо мной, а еще отправил к психологу. Он считает меня ненормальной!

– Это неудивительно.

– Вот спасибо!

– Лана, ты вызываешь у него эмоции, и это уже половина победы.

– Понятия не имею. Ты же у нас эксперт в любви, а не я.

– Изначально нужен крючок, за который могут зацепиться мысли о тебе, и ненависть – один из них. Это уже почти любовь, такая же сильная встряска, которая заставляет тебя думать о человеке, говорить с ним, касаться его…

– Кулаком?

– Поубавь скепсис и послушай.