Лунные пряхи. Гончие псы Гавриила (сборник)

 – Если они не поняли этого в субботу, то наверняка поняли в воскресенье или сегодня утром. И тем не менее этот наш приятель разыскивает меня с ружьем.

– Вы забываете о Колине, – сказал Ламбис. – Он причина всего этого. – Последовал широкий жест, охватывающий выступ, остатки еды, весь наш на скорую руку разбитый лагерь. – Пока мы не узнаем, где Колин, как мы можем что-нибудь предпринимать? Если он еще жив, он их… не знаю этого слова… о? омерос.

– Заложник, – подсказал Марк.

– Да, конечно. Я… извините меня… – Мой голос затих.

Я снова смотрела то на одного, то на другого. У Марка лицо без всякого выражения. Ламбис – мрачный, замкнутый. И я вдруг поняла, что страстно желаю одного – скорее бежать отсюда прочь, к подножию горного склона, во вчерашний день: лимонная роща на солнце, белая цапля, место, где я вошла в…

Я встала, и Ламбис поднялся вместе со мной.

– Вы тоже идете? – спросила я.

– Я провожу вас немного.

На этот раз я не стала возражать, не хотелось. Кроме того, я подумала, что, как только исчезну, так сказать, из его поля зрения, он, наверное, захочет пойти своим путем в деревню.

– Сидите. Зачем эти церемонии. – Я улыбнулась, протянула руку, и он взял ее. – Я прощаюсь. Удачи вам.

– Вы забрали кофту?

– Да.

– Извините, что не могу вернуть юбку.

– Ничего страшного. Надеюсь, рука у вас скоро заживет. И разумеется, я надеюсь… что все кончится хорошо. – Я подняла сумку и перебросила ее через плечо. – Ну, я пошла.

– Считайте, что так оно и есть. – Он улыбнулся.

– Хорошо. – Я еще немного помешкала. – Можете мне поверить: глупостей я не наделаю, хотя бы потому, что слишком уж страшно. Но не думайте, что я закрою глаза и заткну уши. Видите ли, если это связано с Айос-Георгиосом, я обязательно увижу того человека с ружьем и все о нем разузнаю. И обязательно выясню, кто хорошо говорит по-английски. Я ни в коем случае не буду вас тревожить, если только не услышу чего-то ужасно важного.

Ламбис быстро взглянул на Марка. Марк явно пришел в замешательство, потом сказал ему по-гречески:

– Лучше ей рассказать. От этого не станет хуже. Она ничего не знает, и…

– Она понимает по-гречески, – резко прервал его Ламбис.

– Ну? – Марк бросил на меня испуганный, недоверчивый взгляд.

– Она и говорит, пожалуй, не хуже вас.