Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

Поговаривали, что среди них есть друиды, которые официально находились вне закона, но по деревням Уэльса они отправляли свои обряды по-прежнему, и никто их особенно не беспокоил. Немало было приверженцев местных божеств; и поскольку популярность этих богов менялась в зависимости от времени года, жрецы тоже меняли своих покровителей в зависимости от того, какому имени подавали больше. Даже христианские священники иногда так поступали, но настоящих христиан отличить бывало нетрудно: они выглядели самыми грязными.

– Там, у источника, бог… – осторожно сказал я.

– Да, Мирддин. Он делится со мной водой, и полым холмом, и небом, наполненным переливами света, а я за это воздаю ему должное. Не подобает пренебрегать местными богами, кем бы они ни были. В конце концов, все они – одно.

– Но если ты не отшельник, тогда кто же ты?

– Ну, сейчас, например, я учитель.

– У меня тоже есть наставник. Он прибыл из Массилии, но родился он в Риме. А кого ты учишь?

– До сих пор я никого не учил, потому что стар и устал от жизни. Я поселился тут в одиночестве и занимаюсь науками.

– А зачем тебе дохлые мыши там, на сундуке?

– Я их изучаю.

Я изумленно уставился на него.

– Изучаешь? Как можно изучать мышей?

– Я изучаю, как они устроены, как летают, как спариваются, как питаются, как они живут. И не только мышей, но и других животных, рыб, растения, птиц – все, что я вижу вокруг.

– Какая же это наука! – Я смотрел на него с изумлением. – Деметрий – это мой наставник – говорит, что смотреть на ящериц и птиц – только мечтания и пустая трата времени. Хотя Кердик, мой друг, советовал мне учиться у вяхирей.

– Чему же?

– Быть проворным, тихим и уметь скрываться из виду. Потому что, хотя вяхирь откладывает всего два яйца и все на него охотятся – и люди, и звери, и коршуны, – вяхирей все равно больше, чем всех прочих птиц.

Он отхлебнул воды и взглянул на меня.

– Так у тебя есть наставник. Значит, ты умеешь читать?

– Конечно!

– А по-гречески читаешь?

– Немного.

– Тогда пошли.

Он встал и направился в пещеру. Я последовал за ним. Старик снова зажег свечу – перед тем он погасил ее, чтобы не горела зря, – и откинул крышку сундука. В нем лежали книги-свитки – я думал, что столько и на всем свете нет.