Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

Когда мне случалось задуматься об этом – а такое бывало довольно часто, – я говорил себе, что сейчас мне некогда, что у меня еще целая жизнь впереди, а теперь у меня полно других, более важных дел. Но наверно, на самом-то деле я их просто боялся и потому гасил свои желания работой. Теперь я думаю, что страх этот внушал мне Бог.

Я ждал и занимался своим делом – готовился служить отцу.

Тогда я полагал, что важнее ничего нет.

* * *

Однажды я сидел в мастерской Треморина, главного механика, очень приятного человека, который позволял мне учиться у него всему, чему только можно, предоставлял мне место для работы и материал, с которым можно было экспериментировать.

Я помню, как в тот день он вошел в мастерскую, увидел, что я вожусь у себя в углу с какой-то моделью, и подошел посмотреть. Когда он увидел, чем именно я занят, он рассмеялся.

– Я всегда думал, что их и так довольно в округе, чтобы ставить новые!

– Я хочу понять, как они их ставили.

Треморин удивился. Я знал почему. Он всю жизнь прожил в Малой Британии, а там этих стоячих камней столько, что люди их просто не замечают, каждый день видят этот каменный лес, и для большинства это всего лишь мертвый камень… Но мне всегда казалось, что эти камни о чем-то говорят, и нужно было узнать, что именно; но Треморину я этого говорить не стал. Я просто добавил:

– Я пытался повторить это в малом масштабе.

– Ну, так могу сказать тебе сразу: пробовали – не действует. – Он взглянул на ворот, который я приспособил для того, чтобы поднять модель. – Это подходит только для стоящих вертикально, и то лишь для самых легких, а для перемычек и вовсе не годится.

– Это я уже понял. Но у меня есть одна мысль… надо попробовать иначе.

– Ты только зря тратишь время. Возьмись-ка лучше за что-нибудь нужное, такое, что может пригодиться. Но эта идея легкой передвижной лебедки и впрямь стоит того, чтобы над ней подумать…

Через несколько минут его отозвали.

Вышло этот так.

Однажды, примерно за неделю до того, бродя вдоль рва, что окружал городские стены, я услышал пение.