Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

Я просто слышал где-то это имя, вот и все, и я знаю, что он приехал к королю насчет мамы. Мы уедем в Малую Британию, Моравик, и ты с нами поедешь, если хочешь. Поедешь, правда? Там твой дом. Мы, наверно, рядом будем…

Она сжала мое плечо, и я умолк. К моему облегчению, в саду показался один из телохранителей короля. Он подбежал, запыхавшись.

– Его к королю требуют, мальчишку. В большой зал. И поживей.

– Кто приехал-то? – спросила Моравик.

– Король сказал – поживей. Ищу, ищу его…

– Кто приехал?!

– Король Горлан из Бретани.

Она зашипела, как встревоженная гусыня, и отпустила меня.

– Мальчишка-то зачем понадобился?

– А я знаю?

Слуга запыхался – день был жаркий, а стражник был грузен и не церемонился с Моравик – она была моя нянька и с ней считались немногим больше, чем со мной.

– Я только знаю, что за госпожой Нинианой послали, и за мальчишкой тоже, и, по-моему, кой-кому здорово всыплют, если королю вздумается позвать его, а его там не окажется. Он сам не свой, как эти гости приехали, вот что я тебе скажу.

– Ладно, ладно. Беги назад, скажи, сейчас придем.

Стражник убежал. Моравик обернулась ко мне и ухватила меня за руку повыше запястья.

– Ах, силы небесные! – У нее было больше всяких амулетов и талисманов, чем у любого другого жителя Маридунума, и я ни разу не видел, чтобы она прошла мимо придорожного святилища и не воздала почестей его божеству, кем бы оно ни было, но официально она считалась христианкой и в трудных ситуациях становилась весьма набожной.

Она поволокла меня к дому, громко взывая ко всем своим святым и требуя, чтоб я пошевеливался, – она явно решила даже не обсуждать тот факт, что я был прав насчет приезжих.

– Ах, святой апостол Петр, и зачем только я наелась угрей на обед? Всегда меня от них в сон клонит! И надо ж, чтоб именно сегодня! Ну-ка, быстро, – она втолкнула меня в комнату, – скидывай эту рвань и надевай хорошую тунику.

Комната, где я жил вместе с Моравик, была маленькой, темной, рядом с комнатами прислуги. Там все время пахло жареным из кухни, но я любил этот запах; любил и старую грушу, обросшую лишайниками, – она заглядывала в самое окно, и летом по утрам на ней пели птицы. Мое ложе находилось прямо под окном.