И девять ждут тебя карет

Мадам де Вальми, которую, казалось, занимал этот разговор, произнесла гораздо более дружеским тоном – я раньше никогда не слышала от нее такого:

– Мсье Флоримон всегда расстраивается, что одеваться у него могут себе позволить только древние старухи, а молодые и красивые покупают платья «прет-а-порте»… есть такое выражение – я забываю английский во время волнующих бесед с вами, Карло, – как называется готовое платье?

– Прямо с вешалки? – подсказала я.

– Да, правильно, вы покупаете готовое платье прямо с вешалки и все же выглядите лучше нас.

– Вы забываете английский, мадам, и путаете местоимения, – сказала я.

Элоиза удивленно подняла брови, а Флоримон с явным удовольствием заметил:

– Вот, моя дорогая, настоящий комплимент! Подлинный комплимент, каким он должен быть. Вы и не подозреваете, что он будет произнесен, и не сразу догадываетесь, услышав его.

Элоиза засмеялась:

– Дорогой Карло, можешь мне поверить, даже сейчас я не так уж редко слышу комплименты, чтобы не понять их.

Впервые я увидела в ее глазах теплоту и поняла, как она привлекательна – не дешевым шармом жизнерадостного и общительного человека, а подлинной привлекательностью: сдержанностью и искренностью, которой нельзя противиться, когда на вас обращают внимание и вы чувствуете, что вам действительно рады. Господи, как мне хотелось ощутить это! Я была готова ответить горячей любовью на любое проявление привязанности и дружелюбия.

Я улыбнулась ей, но вдруг… взгляд вновь стал отчужденным, дружелюбие исчезло, словно вино, вылившееся из треснувшего стакана, – она вновь стала похожа на затуманенное зеркало, холодное и ничего не отражающее.

Улыбка застыла у меня на губах. Меня снова оттолкнули, непонятно почему. Минуту назад я могла поклясться, что мадам де Вальми симпатизирует мне, но теперь… мне показалось, что в беглом взгляде, которым она окинула меня перед тем, как снова опустила глаза на свою вышивку, я увидела то же беспокойное и обреченное выражение, которое поразило меня в первый день пребывания в Вальми.

Но я тотчас же отогнала эту мысль. Я больше не считала, что мадам де Вальми боится своего мужа; напротив, было совершенно очевидно, что супруги очень близки между собой; их характеры составляли любопытную светотень и по контрасту как нельзя лучше подходили друг другу.