И девять ждут тебя карет

И все же он мне нравился. А Филипп – постепенно я поняла это – очень не любил дядю.

Однажды я попыталась объяснить мальчику, что его ненависть не имеет под собой никаких оснований.

– Филипп, почему ты избегаешь своего дядю Леона?

Его лицо застыло.

– Не понимаю.

– Пожалуйста, по-английски. И ты меня прекрасно понял. Он очень хорошо к тебе относится. У тебя есть все, что ты хочешь, правда ведь?

– Да, у меня есть все, что я хочу.

– Ну, тогда…

Он посмотрел на меня быстрым загадочным взглядом:

– Но ведь это не он дает мне все это.

– Кто же тогда? Твоя тетя Элоиза?

Он отрицательно покачал головой:

– Они не могут давать мне то, что им не принадлежит. Это все принадлежало моему отцу, а теперь мне.

Я внимательно посмотрела на него. «Так вот в чем дело! Вальми». Я вспомнила, как вспыхнули его черные глаза, когда я в шутку обратилась к нему «граф де Вальми». Де Вальми понимали это с раннего детства.

– Это все твои владения? – спросила я. – Но ведь мсье Леон управляет ими для тебя.

Филипп выглядел удивленным.

– Опекун? Я не знаю, что такое опекун!

– Он управляет Вальми до тех пор, пока ты не станешь взрослым. Потом имение перейдет к тебе.

– Да, когда мне исполнится пятнадцать. Это называется «опекун»? Тогда мой дядя Ипполит тоже опекун.

– Правда? Я и не знала.

Он кивнул с торжественным видом, из-за которого его маленькое бледное личико казалось мрачным.

– Да. Оба. Дядя Леон опекун моего имения, а дядя Ипполит мой собственный опекун.

– Что ты хочешь сказать? – невольно спросила я.

– Я слышал, как папа говорил это. Он сказал…

Взгляд сверкающих черных глаз был не то лукавым, не то злобным.

– Филипп… – начала я, но он не слушал.

Он пытался в уме перевести на английский то, что сказал его отец, но оставил эти попытки и выпалил по-французски длинную фразу, которую, очевидно, запомнил наизусть:

– Он сказал: «Леон будет содержать имение в полном порядке, можешь мне поверить. Боже тебя сохрани поручить это дело Ипполиту».

Он внезапно замолчал, крепко сжав губы. Я ничего не сказала. Он снова окинул меня взглядом:

– Вот что они говорили. Это значит…

– Нет, Филипп, не надо переводить. Думаю, твои папа и мама не хотели, чтобы ты это слышал.

– Н-нет. Но мне не хотелось уезжать от Ипполита.

– Ты его любишь?

– Ну конечно.