Грозные чары. Полеты над землей (сборник)

Может быть, нам… я имею в виду, может, получится стянуть его лодкой… если завести мотор?

Он молчал так долго, что я утратила мужество и торопливо пошла на попятную:

– Нет-нет, все в порядке, я понимаю. Я… я просто подумала: если Адони действительно в безопасности, это уже не важно. Забудьте. Замечательно, что вы вообще взяли на себя этот труд, с вашей рукой и все такое. Наверное… наверное, если я останусь тут на всю ночь и буду регулярно поливать его водой, а вы бы… как вы думаете, вы могли бы позвонить Фил за меня и сказать ей? Можно сказать, что вы увидели меня с террасы и спустились.

Он повернулся и внимательно поглядел на меня, но я не видела его лица – лишь тень на фоне звездного неба.

– Вы не против? – запинаясь, закончила я.

– Мы стянем его лодкой прямо сейчас, – отрывисто произнес Гейл. – Как лучше – прикрепить веревку к носу и медленно дать задний ход?

Я жадно кивнула.

– Я останусь рядом с ним, пока он не поплывет.

– Вы же промокнете.

– Я уже промокла.

– Что ж, вам стоит взять мой нож. Вот. Если придется резать веревку, режьте как можно ближе к хвосту.

Я по-пиратски заткнула нож за пояс и зашлепала к тому месту, где лежал дельфин. Нет, мне не мерещилось, милый карий глаз и в самом деле потускнел, кожа снова стала сухой и шершавой на ощупь.

– Еще минутку, милый, одну минутку. Не бойся.

– Порядок? – тихо окликнул Макс с лодки, бултыхавшейся в нескольких ярдах от берега.

Он уже закрепил веревку, тянувшуюся в воде от дельфиньего хвоста к кольцу на носу моторки.

– Порядок, – отозвалась я.

Мотор ожил с чиханьем и стуком, сразу наполнившим всю ночь. Моя рука лежала на спине дельфина. Ни дрожи – он не боялся моторок. Потом рокот сделался чуть глуше, перешел в сдавленное рычание, и лодка тихо пошла прочь от берега кормой вперед.

Веревка поднялась, завибрировала, разбрызгивая сияющие капли воды, потом постепенно натянулась. Мотор застучал чаще, веревка напряглась, по ней скользил и лучился звездный свет. Казалось, петля, завязанная в том месте, где огромный лук хвоста горизонтально отходит от туловища, врезается в живую плоть. Веревка была ужасно тугой и, должно быть, причиняла сильнейшую боль.