Туманы Авалона

Не для того, чтобы не подпускать к городам диких северян, как в его случае, но чтобы оградить от саксов твою землю, Лот.

– На это мы войска выделить не можем, – нетерпеливо бросил Утер. – Не можем выделить обученные войска – и точка! Может, придется позволить союзным саксам защищать Саксонский берег и держать оборону в Западной стране против скоттов и северян. Думаю, укрепиться нам следует в Летней стране; тогда зимой они не смогут добраться до нас и разорить наш лагерь, как это случилось три года назад, мимо островов они не пройдут, не зная дороги.

Игрейна внимательно прислушивалась. Она родилась в Летней стране и знала, что зимой море выходит из берегов и затапливает землю. Заболоченная область, вполне проходимая летом, зимой превращается в озера и протяженные внутренние моря. Армии захватчиков непросто будет пройти через эти края.

– Вот и мерлин мне так же сказал, – отозвался Амброзий, – и предложил показать места, где в Летней стране наши воинства могли бы встать лагерем.

– Не хочу я оставлять Саксонский берег на союзные войска. Сакс – он и есть сакс и клятву будет держать лишь до тех пор, пока это ему выгодно, – скрипучим голосом отозвался Уриенс. – Думаю, величайшей ошибкой всех наших жизней стал тот день, когда Константин заключил договор с Вортигерном…

– Нет, – возразил Амброзий. – Пес с примесью волчьей крови будет драться с волками свирепее любого пса. Константин вручил Вортигерновым саксам их собственную землю, и они сражались за нее.

Саксам нужно лишь одно: земля. Они – земледельцы, и они будут биться не на жизнь, а на смерть, чтобы охранить свою землю. Союзные войска доблестно сражались против саксов, пришедших захватить наши берега…

– Но теперь, когда их так много, – возразил Уриенс, – они требуют расширить выданные им по договору наделы и грозятся, что, если мы не дадим им еще земли, они придут и возьмут ее сами. Так что теперь, словно нам мало саксов из-за моря, приходится сражаться еще и с теми, что привел в наши края Константин…

– Довольно, – проговорил Амброзий, поднимая худую руку, и Игрейна осознала, насколько серьезно он болен.

 – Не в моих силах исправить ошибки – если это и впрямь ошибки, – совершенные теми, кто умер до моего рождения. Мне дай Боже хотя бы свои промахи исправить, а за тот срок, что мне остался, я и этого не успею. Но пока жив, что смогу, сделаю.