Туманы Авалона

 – Ланселет звонко расхохотался, и она вложила свои ладони в его и рассмеялась заодно с ним.

– О да, я – живая и настоящая, такая же настоящая, как земля у тебя под ногами или птицы на этом дереве…

Они вместе прошлись вдоль кромки воды. Моргейна провела гостя по узкой тропке, тщательно огибая дорогу шествий.

– Это священное место? – полюбопытствовал Ланселет. – На Холм дозволено подниматься только жрицам и друидам?

– Запрет действует только во время великих Празднеств, – отвечала она, – и, конечно же, ты можешь пойти со мною.

Я имею право ходить где вздумается. Сейчас на Холме нет ни души, только овцы пасутся. Хочешь подняться на вершину?

– Да, – признался Ланселет. – Помню, еще ребенком я как-то раз вскарабкался наверх. Я думал, это запретное место, и не сомневался: если кто-нибудь дознается, что я там побывал, меня сурово накажут. До сих пор помню, какой вид открывается с высоты. Интересно, так ли он на самом деле величествен, как мне казалось в детстве.

– Мы можем подняться по дороге шествий, если хочешь. Она не такая крутая, потому что вьется вокруг Холма, но зато длиннее.

– Нет, – покачал головой Ланселет, – я бы предпочел взобраться прямо по склону, но… – Он замялся. – По силам ли такой подъем для девушки? На охоте мне доводилось карабкаться по камням, но ты в длинных юбках…

Рассмеявшись, Моргейна заверила его, что поднималась на Холм не раз и не два.

– Что до юбок, я к ним привыкла, – сказала она, – но ежели они станут мешаться, я подберу их выше колен.

Улыбка Ланселета заключала в себе неизъяснимое очарование.

– Большинство знакомых мне женщин сочли бы, что скромность не позволяет обнажать ноги.

Моргейна вспыхнула.

– Вот уж никогда не думала, что скромность имеет отношение к лазанию по скалам, подобрав юбки: ручаюсь, мужчинам известно, что у женщин тоже есть ноги. И вряд ли это такое уж преступление против скромности: увидеть своими глазами то, что можешь вообразить в мыслях.

Я знаю, некоторые христианские священники именно так и рассуждают, да только они верят, будто человеческая плоть – творение дьявола, а вовсе не Бога, и при взгляде на женское тело невозможно не впасть в неистовство, желая овладеть им.

Ланселет отвернулся, и девушка осознала, что, невзирая на всю свою уверенность, он по-прежнему застенчив, и это пришлось ей по душе. Вместе принялись они карабкаться наверх.