Роковое возмездие

Ощущаю, как от напряжения сводит челюсти, но моя мышка напряжена не меньше. Расцепляю руки и, скинув с себя маску, жду, когда Сола поднимет на меня взгляд.

В первые секунды в ее глазах мелькает неверие, сменяясь облегчением и радостью, но потом взгляд застилает пелена боли. А в следующий миг и мое лицо искажает мучительная гримаса. Пальцами касаюсь закрытой длинным воротником шеи, но Сола вдруг отшатывается от меня как от бушующего пламени. Ее точеные скулы заострились, а пухлые губы нервно подрагивают.

Сглатываю образовавшийся в горле ком и делаю шаг навстречу, но она тут же обжигает меня холодом.

Я не понимаю, почему она так холодна, или гребаный спецназовец не отдал ей флешку? Ну что за дерьмо! У меня очень мало времени, а Сола не облегчает мне задачу. Но я так изголодался по ее губам, что не могу думать ни о чем, кроме как об их мягкости и о том, как срывал с них горячие стоны.

– Один поцелуй. Прошу. Позволь мне один поцелуй, Сола.

Голос охрип до неузнаваемости и царапает пересохшее от волнения горло. Вот только зеленоглазая не разделяет моей тоски. На сказанные слова она лишь крепко зажмуривается и, словно дурея, начинает трясти головой, пока я не обхватываю ее лицо ладонями.

– Не отталкивай, – выдавливаю тяжелым басом и требовательно утыкаюсь лбом в ее лоб. – Я так долго ждал этой встречи… Я больше не выдержу, Сола…

Мое самообладание трещит по швам, и я касаюсь ее нежных губ своими, но на этот раз, мне кажется, она вкладывает всю силу, чтобы отпихнуть меня от себя.

– Солы больше нет! – выкрикивает, срывая голос. – Для тебя она умерла! Ты сам ее убил!

– Не говори так! Замолчи! – едва сдерживаясь, цежу сквозь зубы.

– Это так! Ты бросил меня! – Закусив губу до белизны, она яростно толкает меня в грудь. – Я так ждала, а ты не пришел! Ты сбежал! Трус! – Крик срывается на дрожащий шепот.

Услышанное за секунду вышибает и без того шаткие тормоза, и я порывисто вжимаю Солу спиной в колючие ветви кустов, тут же ловя ее горячее дыхание у самых губ.

– Ты моя!

– Не в этот раз!

Хочется заткнуть этот пухлый рот жестким поцелуем, чтобы она прекратила нести бред, но я не имею права злиться на ее холодность. Я сам виноват… я просто не мог рассказать ей то, что хранил ценой своей жизни.