Роковое возмездие

Секунда, и я уже смотрю ему в лицо, прижатая к крепкому телу, и болтаю ногами в воздухе. Встряхиваю головой, желая убрать упавшие на глаза пряди, но ничего не выходит. И тогда, поставив меня на ноги, Гектор сам заправляет непослушные локоны мне за уши. Кажется, в мгновение воздух поменяли на горечь ментола, что сейчас обжигает мои легкие. Хочется вырвать их и выжать. Он не имеет права пробираться в них.

– Я же просил тебя не пить. – Грубые пальцы подцепляют мой подбородок, и я слегка задирают голову. – Почему ты такая непослушная?

Нервы натягиваются стальной струной, а грудь сковывает леденящий ужас.

– Кто ты такой? – слетает с моих пьяных губ отчаянный шепот, и я пытаюсь отстраниться, но предательские ноги совсем не слушаются меня. – Скажи, прошу…

– Это ничего не изменит. Правда – это самая грязная вещь на свете. Я предпочту быть хорошим лжецом. Но ты можешь выбрать другой путь.

Все же есть у них с Эзио общая семейная черта.

Глава 14

ДЖИА

– Если ты причинишь мне боль, я никогда не прощу тебя, Гектор, – с силой выдавливаю из себя.

– Причиню, Джиа. Как и ты мне.

Воздух острыми иглами колет горло, а внутренности затягиваются в тугой узел от пронзающей их ноющей боли. Нет. Он не поступит со мной так же. Он не может… только не он…

– Ты ходячий скандал, Джиа. Я не могу тебе ничего рассказать. Поэтому не проси меня об этом. – С минуту мы сверлим друг друга пристальными взглядами, и я чувствую, как мой затягивает клубами ярости.

Гектор щелкает пальцем мне по носу, а на меня это действует, как разряд в пять тысяч вольт. Руки сами сжимаются в кулаки и начинают колотить его по крепким плечам.

– Какие же вы все сволочи! – Упираюсь ладонями в крепкую грудь, чтобы оттолкнуть, но ощущаю лишь, как она сотрясается от смеха. – Отвали. – Толкаю сильнее, но он даже с места не двигается. – Если сейчас же не уберешь от меня свои руки, я скажу Эзио, что ты домогался меня!

– Скажи.

– Да пошел ты!

Мой крик заглушает звук пощечины, и я не останавливаюсь, повторяя еще и еще. В какой-то момент зеленые глазища вспыхивают ярким заревом, в них загорается нечто нечеловеческое, только вот мне не страшно. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что спровоцировал во мне.