Враг моего отца хочет меня

 – Это бесполезно, максимум чего добьешься, гематом и ссадин. Последнее в твоем положении станет проблемой. Раны начнут гноиться, а я не знаю, сколько времени придется держать тебя здесь.

Сердито прищуриваюсь. От его нравоучений с налетом притворной заботы к горлу подкатывает комок желчи. Вдобавок я снова ни черта не вижу, но чувствую наблюдающего за мной монстра. И это начинает раздражать и пугать одновременно.

– Что вам от меня нужно?! – едва не рычу я в темноту, радуясь тому, что отчаянная злость все-таки затуманивает страх.

– Скоро узнаешь, – слышу скрип стула по полу, а следом тяжелые шаги, отчего в моих жилах стынет кровь.

– Не приближайтесь… – я тут же пытаюсь отползти, но путаюсь в цепи и лишь беспорядочно дергаюсь на месте, пока мои волосы не попадают в жесткую хватку, а после меня резко поднимают вверх.

– Ты, девочка Ася, не в том положении, чтобы раздавать указания, – хрипит незнакомец мне в губы, и я чувствую его мятное дыхание. Оно обжигает опасной близостью, пока я пытаюсь представить, как в данный момент выглядит его лицо.

– У вас будут проблемы, ясно?! – выплевываю я, часто дыша, но для пущей убедительности добавляю: – Мой отец придет за мной, и вы пожалеете!

Вот только в ответ я снова слышу тихий и угрожающий смех, после чего опять пытаюсь пошевелиться, но не получается, чужие пальцы еще грубее тянут за волосы, а широченная ладонь уже сжимает горло.

– Малышка, твой отец натворил много плохого, а ты, – мужчина медленно растягивает слова, будто дразнит меня, перед тем как убрать от моего горла руку. Правда и я, не теряя времени, жадно втягиваю носом воздух, пока спустя секунду меня не ослепляет внезапный луч света, – станешь расплатой за его грехи.

Что он несет?

Жмурюсь, пытаясь привыкнуть к свету, который сейчас совершенно точно работает против меня. И мне приходится моргать до тех пор, пока черты мужского лица не становятся отчетливыми, а вся моя храбрость, каким-то чудом вспыхнувшая в крови, гаснет.

Потому что надо мной возвышается мужчина, чертовски злой мужчина, его холодные ярко-синие глаза горят черной ненавистью. Гневом и отвращением. И у меня совершенно нет желания признаваться себе в его красоте, вот только где-то глубоко в душе я делаю именно это…

– Вы… – первая нарушаю тяжелую паузу.