Роковой секрет

В чувство меня приводит горячее прикосновение руки. Большая ладонь скользит по бедру, запуская колючие разряды в самый низ живота, парализуя мое тело. Я не сразу осознаю его действия, лишь когда мужчина обхватывает мою лодыжку, инстинктивно вырываю ногу.

– Не дергайся! – едва не рычит этот зверь и крепче сжимает мою ногу.

Я вижу, что на самом деле порезалась, но рядом с ним абсолютно не испытываю боли, вообще ничего не чувствую, кроме дикого волнения, кажется, заполняющего меня до отказа.

Он выпускает лодыжку из своих горячих ладоней и резко приближается ко мне, отчего хочется вжаться в стену, но та слишком далеко, а я практически утыкаюсь в крепкую грудь, улавливая резкий запах кардамона и рома.

Пряный аромат ласкает нос и уносит меня в страну блаженства.

Рафаэль бесцеремонно устраивается между моих ног, совершенно наплевав на неприкосновенность личного пространства. Поднимает руки вверх и, включив ночную лампу, открывает надо мной шкафчик и вытаскивает оттуда металлический чемоданчик.

Все происходит словно в замедленной съемке. Я же неотрывно наблюдаю, как от его малейшего движения крепкие мускулы перекатываются под кожей.

Господи, сколько ему? Сорок пять? Пятьдесят? Какого хрена он выглядит как Аполлон?! Его близость пьянит, а от вида мрачной татуировки по-прежнему стынет кровь в жилах, но меня все равно неодолимо тянет дотронуться до нее. Стремясь выбросить из глупой головы эту мысль, я сильно щипаю себя за ногу.

Рафаэль наконец отдаляется, позволяя мне вздохнуть полной грудью, но мое облегчение длится недолго.

«Он просто хочет обработать рану! Угомонись, Рокс!» – уговариваю себя, но разум игнорирует эти слова, направляя мысли на опасную территорию.

– Держи, – произносит мужчина, небрежно вручая мне раствор и бинт.

Немного сдавив лодыжку в районе пореза, он склоняется и дотрагивается до него ртом, окончательно лишая меня возможности дышать. От легкого прикосновения тело молниеносно охватывает адское пламя, словно под кожу льют раскаленную лаву, и та горячей тяжестью ударяет мне прямо в промежность.

– Что вы… – пищу я, когда острые зубы впиваются в мою кожу, и приходится до боли закусить губу, чтобы удержать стон. До металлического привкуса во рту, чтобы затмить эту чертову нездоровую тягу.

Острое желание разливаются по венам, будоража напряженные внутренности. Он будто высасывает из моей раны яд, заменяя его собственным.