Роковой секрет

 – Он проходится языком по краю уха, и на меня обрушивается целый рой мурашек.

– Матвей, мы здесь не одни. – Останавливаю наглую руку, что стремится прокрасться мне между ног, хотя и знаю наперед: секс неизбежен.

– Малышка, – он осыпает шею нежными поцелуями, – прислуга по ночам спит, а спальня отца в другом крыле дома, так что мы с тобой абсолютно одни.

Матвей спускает тонкую бретельку с плеча, ладонью мягко высвобождая мою грудь. Я со свистом втягиваю воздух и откидываю голову назад, наслаждаясь невесомыми прикосновениями к соску.

– Ааах! – Невольно выгибаюсь навстречу требовательному рту и запускаю пальцы в копну густых волос. Иногда в руках Матвея я ощущаю себя нимфоманкой, ради порочного удовольствия готовой на любое безрассудство. – Матвей, – шепчу с придыханием, чувствуя между ног шероховатые пальцы.

Он ловко избавляет меня от кружевных трусиков, убирая их в карман шорт.

– Не обращай внимания на слова отца, – нежно скользит кончиком носа по краю уха, – это просто проверка.

Не буду ничего отвечать, чтобы не спугнуть нахлынувшее возбуждение. Тем временем ловкие пальцы жениха уже массируют тугую горошинку клитора, отчего внутри у меня все тает, словно топленое масло на солнце, а щедрый глоток воздуха бьет в голову не хуже затяжки горького дыма.

Матвей снимает с меня платье и укладывает на спину, нависая сверху.

– Ты хочешь, чтобы я в тебя вошел?

Киваю, закусывая губу, и развожу ноги как можно шире. Внизу все изнывает и пульсирует от желания ощутить его в себе. Демонстрирую жениху свои гладкие прелести, и он буквально поедает их сверкающим от страсти взглядом. Затем приспускает шорты и высвобождает налитый кровью член, удобно располагаясь между моих коленей, однако входить не спешит. Водит горячей головкой у самого лона, размазывая по складочкам мои соки.

– Сожми сиськи, – хрипит Матвей, не отрывая от меня похотливых глаз.

Я обхватываю руками грудь и слегка зажимаю пирсинг между пальцев, пропуская очередную волну жара по телу. Под воздействием его страстного взора прикосновение превращается в острое покалывание, и терпеть я больше не в силах.

– Матвей, – хныкаю, подаваясь ему навстречу бедрами.