Роковой секрет

Парень немного отстраняется и, пронзив меня расстроенным взглядом, обхватывает мое лицо широкими ладонями.

А меня будто кто-то за язык тянет, так и хочется сказать что-нибудь едко-ядовитое.

– П-ф-ф-ф, Матвей, я тебя умоляю. – Демонстративно закатываю глаза, но освободить голову из его хватки не получается. Протяжно вздохнув, я сдаюсь. – Мне не нужны его извинения, – устало шепчу поникшим голосом, опуская глаза на его грудь, и скольжу по ней ноготками, чтобы хоть как-то охладить накаленную обстановку. Не хватало еще и с ним поругаться.

 – Кстати, что он сказал тебе перед уходом?

– Сказал, что мне с тобой очень повезло. – Матвей приподнимает мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, и мягко накрывает мои губы поцелуем.

– Врунишка, – шепчу ему в губы, и он поглощает мой выдох, нагло запуская в меня свой язык, отчего я мгновенно завожусь. – Матвей, – со стоном выдавливаю из себя и слегка отшатываюсь, сжимая бедра, между которыми уже едва не искрит, – сейчас не время. И ты собирался…

– От тебя очень сложно оторваться.

 – Парень подается вперед и, не церемонясь, увлекает меня в затяжной поцелуй, прежде чем неохотно отпустить. – Не скучай, лисичка.

Он пробегает большим пальцем по моей нижней губе, и в его глазах горит дикое желание сейчас же поиметь меня, а не идти на разговор к своему тирану. Но все же Матвей берет себя в руки и стремительно покидает помещение, оставляя на моих губах жар прикосновения.

***

Я брожу по мозаичной дорожке, покрытой ярким замысловатым узором.

Извилистая тропа уводит вглубь живописной территории, но насладиться атмосферой мне не позволяют нелегкие мысли, звонкой вьюгой кружащие в голове.

Я не жду абсолютно никаких извинений, но и делать вид, что меня не задело предвзятое отношение будущего родственника, не могу.

Неужели это ненависть с первого взгляда? Рафаэль и вправду не вспомнил меня? Да даже если не брать в расчет наше необычное знакомство… как можно быть таким грубым чурбаном?

Воспоминания о той ночи упорно прорываются сквозь зарубцевавшиеся шрамы, вновь тревожа болезненные раны и разливая внутри уже знакомое чувство тревоги.

Я настолько отчетливо все помню, словно это случилось вчера.

Наивная дурочка, мужчины обычно не утруждают себя романтикой. Трахнул и пошел дальше. Даже имена не запоминают. А уж мое этот гад даже не спрашивал. Лишь называл меня мышонком.

– Topolino, – шепчу я, проводя пальцами по губам, и будто наяву ощущаю его грубый поцелуй.