Отец подруги купил меня

Морщусь, отмечая, как Мирон удивленно вскидывает брови и хмыкает, по голодному обхватывая зубами фильтр.

– Вижу, тебе лучше, – произносит он с сигаретой во рту, пройдя по мне удовлетворительным взглядом, от которого мне хочется вжать голову в плечи. – Хорошо, – следует после недолгой паузы, – а теперь ешь, – выдыхает он вместе с дымом и усаживается в кресло, широко расставляя ноги. И мне приходится приложить все усилия, чтобы не уподобиться ему и его плотоядным разглядываниям. И все же натянутая в мужском паху ширинка не ускользает от моего внимания.

Что ж… Заправляю волосы за уши, уже представляя, как буду выводить их из ужасно плачевного состояния, и несмело перебираюсь, как оказывается на все еще дрожащих ногах, в кресло рядом с Мироном, где стоит поднос, накрытый серебристой крышкой.

И в какой-то мере я могла бы даже быть счастлива, если бы не дискомфорт, который сегодня играет на моем теле более ярко. И если бы этот мужчина не был отцом моей подруги. Да и от любой мысли о том, что меня ждет сегодня или как мне выбраться из навалившихся проблем, – хочется повеситься как мышь в пустом холодильнике.

Не дождавшись от меня каких-либо действий, Мирон нетерпеливо цокает языком и сам снимает крышку, придвигая ко мне поднос, заставленный едой.

Ох, божечки, тут и свежевыжатый морковный сок, узнаю его, когда склоняюсь и вдыхаю сочный аромат, будто нахожусь рядом с грядкой, и омлет с беконом, и даже блинчики с красной икрой. Прям-таки завтрак первой леди. Вот только первая леди с радостью сначала сходила бы в ванную и привела себя в порядок.

– Долго будешь тратить мое время? – поучительный голос Мирона отрывает меня от непрошенных мыслей, возвращая обратно в номер.

– Это все… мне? – поднимаю на него растерянный взгляд и замечаю, как он внимательно смотрит в ответ.

Почему рядом с ним я постоянно чувствую себя дурой?

– Тебе, Варя, – коротко уверяет он и снова затягивается густым дымом, не переставая контролировать меня.

Беру в руки вилку и, отломав кусочек нежного белка с зажаренным беконом, отправляю в рот, а затем, практически не жуя, глотаю. Господи Иисусе! Как же вкусно! Я даже забываю о манерах и прочей ерунде и, взяв тарелку в руки, вместе с ней усаживаюсь в кресло, скрещивая ноги по-турецки.