Отец подруги купил меня

Орлов с новым интересом сосредоточенно смотрит на меня, но тут же прячет алчный блеск под привычным ему холодным туманом безразличия. Только мне этого достаточно и я понимаю, теперь он будет набивать цену.

– Ты ведь знаешь, – Костя нарушает созданную им же паузу, – все, друг мой, что находится здесь, продается, но только на одну ночь. Девочка подписала договор, все более чем законно. Силой я ее сюда не тащил.

– Я не спрашивал разрешения, – предупреждаю, теряя самообладание. – Где она?

– Девочка работает, Мирон, не начинай то, что никому здесь не нужно.

Договорить он не успевает, потому что я мгновенно оказываюсь рядом и с утробным рычанием хватаю его за грудки.

– Мне, блядь, повторить дважды?

– Тебе не понравится то, что увидишь, – дразнит меня оппонент.

Проклятье! Грубо швыряю Орлова обратно в кресло, и оно проезжает пару сантиметров, а я, не теряя времени, которого у меня нет, вылетаю в коридор, пока в голове с каждым новым шагом громче звучит сводящее с ума:

«Тебе не понравится то, что увидишь».

Если она там, где я думаю, последствия не понравятся здесь никому. Дерьмо! Адреналин разгоняет мой пульс до предела, пока я вышибаю дверь за дверью. Где эта проклятая девчонка?

А когда выбиваю самую последнюю, замираю на пороге, позволяя представившейся мне картине застелить глаза алой пеленой ярости и разорвать все живое, что во мне осталось. Уничтожить последнюю каплю человечности. Спустить моего внутреннего зверя с проклятого поводка…

7

В голове фоном играет непрекращающийся поток матов, пока я смотрю на ту, что еще секунду назад желал придушить.

В грудь будто топор воткнули и тут же небрежно вырвали, оставив переломанные кости истекать кровью. Потому что передо мной висит тело. Тело, блядь, обладательница которого даже не в силах поднять на меня взгляд.

Но я знаю, что это она.

Ее золотистые волосы заплетены в тугую косу, что свисает так же, как и поникшая голова с кляпом во рту. Из уст девушки медленно вытекает слюна, падая на перетянутую веревкой грудь и стекает на соски, пережатые металлическими зажимами. Твою ж мать…

С трудом перемещаю взгляд на разъяренного мужика, отмечая стоящий член, заметный даже сквозь плотную ткань джинсов, и понимаю, что ублюдок еще не добрался до конечной стадии.