Душа

Хм, они так про меня думали?

Точкой кипения, когда изменилось моё отношение к отцу, стал такой же обычный, как и всегда, февральский день. Меня просто взяли и швырнули в кабинет директора. Кто? Отец. С того дня он перестал им быть.

Беседа длилась три урока. Я была непроницаемой, ершистой, но всё равно показала слабость, и после того дня последний кирпич во мне занял своё место в стене. Во рту был вкус предательства, вкус лакричных конфет. Меня ударили эмоционально, а дома уже и физически, покрыли речью-что-меня-в-чувство-привести-была-должна-ведь-я-же-умру и дали пощёчину.

Связь с матерью я оборвала в апреле. Она пошла дальше от той беседы у психолога в конце декабря, о которой я не вижу смысла вспоминать, ибо ничего от этого я не взяла. Странно, но я тогда на них даже не обиделась. Да, с ними поработали другие работники, они всего лишь исполняли поручения на мне. Или я не заметила – не хотела замечать – перемен в себе. Но, увидев приехавших по душу мою чужих женщин в деловых костюмах с папками в руках, я резко вспомнила всё, что было со стороны «родителей» до этого апрельского денька.

Как же я была ошарашена, когда эти дамы сказали, что не видят здесь никакой проблемы. Я помню, как одна из них, поменьше ростом и светловолосая, спрашивала «мать», с чего это та взяла, что я в шаге от голодной смерти? Я услышала, что я просто обычная стройная девочка. Но тупые, устаревшие установки старого поколения, что так прочно вцепились в головы моих «родственников», застилали им глаза, не могли убедить их в этом! А уж этот страх перед сплетнями, которые обо мне пускали, которые слышали «родители» …

Почему я не могла всего лишь сократить, а не убрать совсем, порции своей еды и больше двигаться? Почему желание быть красивой, худой, более лёгкой, с размером одежды на два меньше девушкой было каким-то грехом, мать вашу?! Какого хрена они решили всё за меня?!.

Про брата я говорить не стану много: мы отдалились ещё в средней школе.

Красные кресты выросли на их лицах после того, как пламя поутихло. Они просто взяли и оставили меня все потом, бросили это пустое дело. Может быть, они решили, что я ничего с собой не сделаю, что «пусть всё останется с ней вот так». Но всё осталось совсем не так. Там ещё близился конец школы. В этом тоже есть смысл.