Сердце предательства

– В моем положении нет шаткости, оно вполне определенно, – произнесла я вслух. – На родине меня разыскивают как изменницу, а здесь вы лишили меня свободы, надежд и погубили моего брата. Все, что мне было дорого, исчезло, и доказательством тому эта перевязь моего мертвого брата. Что еще можно у меня отнять?

Комизар охватил мою шею ладонью и медленно провел большим пальцем по впадине на горле. Он надавил сильнее, и я почувствовала биение пульса под его пальцем.

– Поверьте, принцесса, – прошипел он, – всегда найдется, что отнять.

* * *

Плачу о вас, братья и сестры мои,

Я плачу о всех вас,

Ибо хотя дни мои сочтены,

Для вас года испытаний лишь начались.

– Песнь Венды

Глава восьмая

Рейф

Я сидел за столом прямо напротив Кадена. Впившись в него глазами. Взглядом кромсая его на куски.

Я не знал, почему меня притащили сюда. Возможно, чтобы накормить. Или для того, чтобы я смотрел, как едят они. Руки у меня до сих пор были связаны за спиной. Каден потягивал эль, время от времени поглядывая на меня.

Он, как мне показалось, был разъярен не меньше моего. На его глазах Лия меня поцеловала. Эта мысль точила его изнутри, словно червь.

Вокруг толпились наместники, некоторые хлопали меня по плечу и предлагали выпить, а потом оглушительно хохотали над собственной остроумной шуткой. На столе передо мной стояла полная кружка. Но выпить я мог только одним способом, окунув лицо в пену, как свинья в корыто. Такого зрелища им не дождаться – мне не настолько хотелось пить.

– Где она? – повторил я.

Я думал, что Каден снова промолчит в ответ, но вдруг он осклабился.

– А тебе что за дело? Я так понял, она всего-навсего обычный летний романчик.

– Я не настолько бессердечен. Не хочу, чтобы она страдала.

– И я этого не хочу. – Он отвернулся и завел беседу с наместником, стоявшим справа от него.

Обычный летний романчик. Уставившись на брызги пены вокруг кружки, я размышлял о том, как уничижающе посмотрела на меня Лия, услышав это, как изогнула губы в презрительной усмешке.

Определенно, она мне подыграла. Этот ее взгляд был нужен для подкрепления моих слов. Она должна была понять, почему я так сказал. Но если она просто подыгрывала, то делала это слишком уж убедительно.

Но не только это мучило меня – было еще кое-что. Я разглядел это в ее глазах, движениях, во вздернутом подбородке, расслышал в звенящем голосе там, в камере, где мы оказались рядом. То была незнакомая мне Лия, она говорила о ножах и смерти.