Мой любимый шпион

 – Сюзанна отпила из своей чашки и предложила собеседнику печенье. – Угощайтесь. Миссис Поттер превосходно печет их.

Симон попробовал печенье и одобрительно закивал.

– Да, и впрямь превосходное. И она не скупится на сливочное масло. – Он допил свой чай и поставил чашку, звякнув ею о блюдечко. – Хотелось бы знать, найду ли я в эмигрантских кругах давних друзей или родственников. Радушно ли вас встретили соотечественники, несмотря на возвращение ваших родных во Францию?

Сюзанна тихо вздохнула.

– У французской знати, эмигрировавшей в Сохо, не может быть ничего общего с женщиной, которая торговала собой в Турции.

Симон поморщился.

– Надеюсь, никому и в голову не пришло высказывать такие оскорбления вслух!

– Нет, пришло, – возразила Сюзанна. – Дамам-аристократкам. А их мужья норовили зажать меня где-нибудь в темном углу. Вот я и решила, что среди простых соотечественников здесь, в Сент-Панкрасе, мне будет спокойнее.

Симон мысленно выругался.

– Вы заслуживаете большего, Сюзанна.

Она снова вздохнула.

– Если я чему-то и научилась, так это тому, что никто не «заслуживает» ничего, кроме права бороться за выживание. Уж лучше перешивать наряды здесь, сидя в холодной комнате, чем купаться в роскоши турецкого гарема и гадать, какая ночь станет для меня последней. Так что мне, пожалуй, улыбается удача. – Она с иронической усмешкой подняла свою чашку, словно провозглашая тост. – Не хотите ли выпить за мое выживание, Симон?

– Я способен на большее.

Глава 2

Сюзанна поставила чашку так поспешно, что ее содержимое плеснулось через край.

– Боже милостивый, Симон! Мне показалось, с виду вы в своем уме. Но теперь ясно, что я ошиблась в своих суждениях.

Он улыбнулся, наслаждаясь напевностью ее французского акцента, грацией миниатюрной, идеально сложенной фигурки и блеском волос насыщенного табачного оттенка.

– Своим предложением я изумлен не меньше, чем вы, Сюзанна.

– Но почему? – В ее изумительных зеленых глазах блеснуло любопытство. – Почему вы считаете свое предложение верным шагом?

Симон помолчал. Ответ на этот вопрос требовался и ему самому.

– Я много лет добивался поражения Наполеона, – проговорил он наконец. – Проклятый корсиканец лишил меня многих родных и любимой. А теперь с Наполеоном наконец-то покончено – надеюсь, навсегда.