Мой любимый шпион

Более того, я надеялся, что когда-нибудь, когда буду готов жениться, мне повезет встретить такую девушку, как вы. – Помолчав, он тихо добавил: – Когда услышал, что вы погибли, я поставил свечи за упокой вашей души.

Эти его слова глубоко тронули Сюзанну.

– Удивительно устроена жизнь… – в задумчивости пробормотала она. – Вот мы сидим здесь и обсуждаем возможный брак, а ведь я стала лишь бледным подобием той очаровательной девушки, какой была когда-то. Присмотритесь хорошенько, милорд, прежде чем связывать со мной судьбу.

Симон улыбнулся и сказал:

– Невинной свежести ваших пятнадцати лет в вас уже незаметно, но теперь вы гораздо интереснее, Сюзанна.

– Я рада, что вы так считаете, – ответила она с едва заметной улыбкой.

Несправедливо все-таки, что мужчинам свойственно с возрастом становиться лишь лучше. Симон и в юности был очень хорош собой, а в зрелости превратился в настоящего красавца, на которого заглядится любая женщина, и ей было приятно смотреть на человека, сидевшего напротив за обеденным столом.

– А что вы подумали обо мне, когда мы только познакомились? – в свою очередь спросил Симон. – Уж точно не то, что я очарователен!

– Нет, но я сочла вас весьма обаятельным, умным, прекрасным собеседником. – Сюзанна попыталась вспомнить их первую встречу. – И еще подумала, что Жан-Луи такой же по характеру. Впрочем, тут я ошиблась.

– В чем? Я не очень-то хорошо знал его.

Сюзанна медлила с ответом, думая, как бы описать покойного мужа так, чтобы не затронуть неприятные темы.

– Пожалуй, к людям, окружавшим вас, вы проявляли больше любопытства, чем Жан-Луи. Он был настоящим французским аристократом, а вы стали человеком… с огромным жизненным опытом.

На лице Симона возникло какое-то странное выражение, но развивать эту тему он не стал, за что Сюзанна была ему благодарна. Пожалуй, когда-нибудь дойдет дело и до разговоров о ее замужестве, но не сегодня.

К тому времени как мадам Мерсье подала лимонный пирог и кофе, разговор почти иссяк.

Управившись со своим куском пирога, Симон проговорил:

– Теперь, когда вашу настороженность смягчила аппетитная французская снедь, я вновь намерен спросить, как же все-таки уговорить вас согласиться на рискованный брак.