Прелестная бунтарка

Несмотря на его общую озлобленность из-за вынужденного пребывания в плену стен школы, он редко по-настоящему гневался. Но однажды во время урока борьбы ему достался в противники острослов, который так его возмущал, что Гордон не совладал с собой. В приступе ярости он мог бы убить его, не вмешайся Киркланд. Тот рывком выдернул Гордона из поединка, повалил на землю и пришпилил к полу коленом.

– Держи себя в руках! – велел он с угрозой.

Позднее Гордон был ему благодарен за то, что он не позволил ему совершить убийство.

Однако же сейчас Гордон поднимался по лестнице красивого дома Киркланда на Беркели-сквер и насвистывал. Впрочем, перед тем, как взяться за дверной молоток, свистеть престал. Если он явится слишком радостным, это не пойдет на пользу его репутации. Дверь ему открыл Соумс, дворецкий.

– Капитан Гордон, его светлость ожидает вас. Он велел проводить вас к нему без промедления. Он в музыкальной комнате.

Соумс указал в сторону лестницы. Гордон отдал дворецкому шляпу.

– Меня можно не провожать, – сказал он.

Поднимаясь по лестнице, он слышал звуки фортепиано, вероятно, это играет леди Киркланд. Говорили, что она превосходный музыкант.

Дверь в музыкальную комнату была закрыта. Гордон тихо отворил ее, и волна звуков буквально накрыла его. Он не особенно разбирался в музыке, однако мог распознать подлинное мастерство. Гордон немного постоял молча, упиваясь трепещущей мелодией.

Гордон шагнул в комнату и увидел, что лорд и леди Киркланд сидят за фортепиано и играют в четыре руки. Их пальцы порхали над клавишами в идеальной гармонии, рождая мощный, завораживающий поток звуков. У Гордона даже захватило дух. Киркланд поднял голову и вздрогнул.

– Прошу прощения, я потерял счет времени. – Он повернулся на сиденье для игры на фортепиано, встал и протянул Гордону руку.

– Никогда не знаешь, какой интересный проект ты для меня приготовил.

– Надеюсь, то, что он для вас приготовил, не слишком опасно. – Леди Киркланд тоже встала, приветствуя Гордона. Она не была красавицей в классическом понимании, однако ее глубокая теплота идеально дополняла холодное самообладание мужа. – Рада снова вас видеть, капитан Гордон.